— Как же ее бросать? — продолжал гость, поднимая стрелу над головой и примериваясь. — Не подскажешь? С луком тут не развернуться. Придется так. А ведь не попаду, пожалуй.
Он сделал резкий взмах и швырнул стрелу в Бурого. Тот закричал и скорчился. Стрела ударилась в стенку над его головой и упала на пол.
— Промазал!
Человек подобрал стрелу, снова отошел к окну. Снова примерился и снова швырнул. Бурый закричал и отвернул лицо. Стрела вонзилась в мягкую обивку кресла у его плеча.
— Снаряды ложатся все ближе, — заметил гость, выдергивая стрелу. — Еще пару-другую попыток — и в дамки. Я понимаю, неспортивно и неблагородно в привязанного, по-хорошему надо бы тебя развязать и устроить поединок, но, извини, не получится. Бегать за тобой по квартире, устроить рукопашную… как-нибудь в другой раз. Хотя вряд ли. Другого раза нам не отпущено. Считай, приговор будет приведен в исполнение. А я судья и палач. Адвокат тебе не положен, извини.
Человек говорил негромко, неторопливо, почти добродушно, и от этого было еще страшнее.
— Что тебе надо? — прохрипел Бурый. Он был напуган, хмель с него слетел окончательно, во рту пересохло; он чувствовал тянущую боль внизу живота…
— Мне нужна справедливость, уж извини за пафос. Ты веришь в справедливость? Глупый вопрос, конечно, не веришь. Ты веришь в силу. Я тоже верю в силу и иногда в справедливость — в ту, которую вершу сам. В итоге в ту же силу. Во как получается — сначала сила, а потом, может, и справедливость. Согласен?
— Отпусти! У меня есть зеленые! Сколько? Забирай!
— Не все решают деньги, — назидательно сказал гость. — Что-то я с тобой разболтался. Вспомнил живую мишень? Ты еще сказал, что это такая игра в Вильгельма Телля, помнишь? А жертве ты сказал, что, если она будет дергаться, ты можешь промазать и попасть в глаз. Ты так и сказал: стой смирно, а то останешься без глаза. Было? Вспомнил? По глазам вижу, что вспомнил. Будь мужчиной, стрелок!
Бурый молчал, похоже, потерял сознание.
Гость с силой взмахнул рукой…
Около десяти репетиция закончилась, и спикеры высыпали на крыльцо канцелярии. Ночь была как всепрощение — светлая, тихая, звездная; пахло травой и грибами и чуть-чуть речной водой. И луна! Яркая, улыбающаяся, она висела над миром, как межпланетный дирижабль.
— Не ночь, а чудо! — воскликнула эмоциональная лиса Алиса. — Пошли гулять по ночному городу!
— Пошли лучше в мастерскую к папе Карло, — сказал приземленный Карабас-Барабас. — Нам еще задники писать. Болото не в дугу, нужно цветочки и камыши. И жрать охота, между прочим. Заскочим в гастроном и…
— А не поздно жрать?
— А чего? Детское время. — Он похлопал себя по впалому животу. — Это вам, барышням, диеты, а нам, мужикам, все на пользу.
— Ирина Антоновна, идете?
В другое время Ирина с удовольствием отправилась бы в мастерскую папы Карло… А чего — хорошая компания. Смех, шутки, приколы, всякие дурацкие разговоры. В другое, но не сейчас. Сейчас ее ждал Дельфин, и она была уже не с ними, а у себя на кухне, и Дельфин ворчал, что опять поздно, расставлял тарелки, нарезал хлеб и мясо, наливал вино…
Она даже зажмурилась, представив себе эту картинку, а потом они будут сидеть на балконе, смотреть на звезды или пойдут погулять, и его горячая тяжелая рука будет лежать у нее на плече…
— Ирина Антоновна! Вы где?
— Ириша, идешь?
Ирина очнулась и виновато заторопилась:
— Я не могу, честное слово! Вы без меня, ладно?
— Отрываешься от коллектива, нехорошо, — упрекнул кот Базилио. — Как же мы без руководства?
— Ну какое я руководство? — смутилась Ирина, силой воли заставляя себя не смотреть поминутно на часы.
— Тебя кто-то ждет? — спросил Карабас-Барабас, толкая локтем кота Базилио.
— Ну что вы! — вспыхнула Ирина. — Никто меня не ждет. Просто был тяжелый день…
— Я же говорил, — прошептал Карабас-Барабас. — Мужика завела!
— Жаль, Ирина Антоновна, — сказал папа Карло. — Жаль.
— Вы, ребята, пожалуйста, без излишеств, — попросила Ирина. — А Мальвину сейчас же доставьте домой, а то мама беспокоится.
Мальвина, как уже упоминалось, была школьницей, и мама звонила ей каждые полчаса, контролировала.
— Доставим!
— Не хочу! — надула губы Мальвина. — Мама разрешила!
— Не свисти! — осадил ее кот Базилио, которому по роду службы приходилось иметь дело с недовольными родителями. Он был, как мы помним, учителем английского из пригорода. — Вот закончишь школу, тогда сколько влезет, хоть вообще ночевать не приходи. А сейчас марш домой.
— Ой, моя маршрутка! — обрадовалась Ирина. — Ребята, спокойной ночи!
Она бросилась через дорогу ловить маршрутку, а труппа смотрела ей вслед. Тяпа взлаяла и рванулась было следом, но потом остановилась и оглянулась на хозяина.
— Мы тоже пойдем, — сказал Эмилий Иванович. — До свидания, ребята. Тяпа, пошли.
— Куда? — схватил его за рукав Дуремар. — А задники писать?
— А можно? — обрадовался Эмилий Иванович.
— А вас никто не ждет? — вылезла лиса Алиса.
— Никто.
— Чего стоим? — спросил Карабас-Барабас. — Чего резину тянем? Теряем драгоценное время!
— Поехали! — подвел итог папа Карло, и они отправились в мастерскую писать задники.
