…Болотник пришел в себя — вокруг стояла кромешная тьма; тяжелая вязкая тишина давила на уши. Он с изумлением сообразил, что лежит на чем-то твердом и холодном. Привстал, сел, ощупал себя. Ломило спину и плечи. Сглотнул, протер глаза. Ему казалось, он спит и видит дурной сон. Перед глазами заплясали разноцветные круги, но вокруг по-прежнему была темень.
— Что, что, что… — забормотал Болотник. — Нелепица, не может быть, что это? Ничего не понимаю… кто здесь? Эй, кто-нибудь?
Его хриплый голос увяз в тяжелой тишине. Как в склепе, вдруг пришло ему в голову, и в тот же миг словно чьи-то ледяные пальцы пробежали по хребту. Он вспомнил про мобильный телефон, сунул руку в карман пиджака — там было пусто.
— Кто здесь! Эй, что вам нужно? Кто здесь? — выкрикивал Болотник почти без передышки. Он сорвал голос, охрип, в горле саднило. Он ничего не понимал, у него не было ни одного мало-мальски внятного объяснения происходящему абсурду. И страх захлестывал, страх и оторопь…
Этого просто не может быть! Чья-то дурная шутка? Он перебрал друзей и соперников, пытаясь успокоить себя… кто-то из них устроил с ним практическую шутку! Шутка? Месть? Ну, были дела… были, но никто из его знакомых — никто! — не стал бы… Где же он находится? «Склеп!» — снова подумал он и лихорадочно зашарил вокруг себя руками; вскрикнул от боли, сломав ноготь. Вокруг была пустота; холод и сырость пронизывали до костей. Он сидел на камнях, похоже, кирпичах в каком-то помещении… зале? Найти стену и дверь! Поползти по периметру и найти дверь. Он стал на колени и пополз, вытягивая вперед руку. Застонал от боли, ударившись пальцами в стену. Снова сел. В кромешной тьме летали огненные мухи. Его трясло от страха.
— Чего вы хотите? — отчаянно хрипел Болотник. — У меня есть деньги, много денег! Я отдам! Все отдам! Кто вы? Что вам нужно?
Он стал лихорадочно вспоминать: он ужинал в «Прадо», к его столику подошел незнакомый мужчина, назвался… как? Как-то… сейчас, сейчас, Марусин? Машин? Нет! Иначе! Имя, кажется, Петр… отчество редкое… Вениаминович? Или как-то иначе… Не вспомнить. Он сказал, что ему нужна помощь, сказал, что нужно немедленно посмотреть бумаги, пообещал баснословный гонорар… Нужно было поехать в гостиницу «Интерконтиненталь» посмотреть документы. Он, Болотник, ел мясо, тушенное в красном вине… вечером! Он поднес к глазам левую руку, на которой носил часы. Часов не было! Его ограбили! Ни телефона, ни часов… дорогих! Ограбили и бросили! Сейчас главное — понять, где он находится. Да, самое главное — понять, где он находится… и как он сюда попал… вспомнить! Нужно вспомнить… Мысли путались. Он здесь всего несколько часов… не дней, а часов. «
Ему показалось, он услышал осторожные шаги, звуки где-то рядом… Он издал непроизвольный полузадушенный крик — крысы! — и вскочил на ноги. И тут же перед мысленным взором возникла картинка: полчища крыс на мягких лапах неслышно стекаются… со всех сторон! Падают со стен, выползают из щелей… Голодные, жадные, бесстрашные, с горящими глазами! Он почувствовал, как зашевелились на голове волосы, а во рту появился солоноватый привкус крови — он прокусил губу. Еще миг, и его вывернет наизнанку…
И вдруг по нервам резанул пронзительный женский крик! Болотник замер от ужаса, скукожился и закрыл уши руками. Стон, крик, рыдания, невнятная мольба… Пронзительный крик боли, не крик, а вопль! Рядом с ним, за стеной, пытали женщину… Пытали женщину? Болотник покачнулся, опустился на пол и потерял сознание…
Он пришел в себя через час, два, три… Он не имел ни малейшего понятия о времени. Время для него остановилось.
Он лежал на полу, уткнувшись разбитым окровавленным лицом в неровную кирпичную кладку, сунув пальцы в щели между кирпичами, и выл тонко и страшно; ощущение холодных кирпичей было единственным его ощущением.
Женщина кричала непрерывно, снова и снова, стонала, плакала, неясно бормотала, стучала в стену кулаками…
…Утром позвонил папа Карло и пригласил на Магистерское озеро. Ирина, покосившись на спящего Дельфина, побежала с телефоном на кухню. Спикеры отправляются на пикник, сообщил папа Карло, и если она захочет… На Магистерское озеро, едут все, даже Эмилий. Голос у него был смущенный, и она поняла, что папа Карло прекрасно понимает, что она откажется, но все же надеется, потому и звонит.
Она виновато ответила, что сегодня никак, другие планы, если бы знать заранее… Наконец ей стало противно от собственного вранья — казалось бы, скажи как есть, что ты вибрируешь, ты ни в чем не виновата, никому ничего не должна, зачем клубы тумана и пыли?
Жаль, сказал папа Карло. Жаль.
