«Веревка не наша, — сказала Светлана Михайловна, — у нас такой веревки отродясь не водилось». То есть убийца привязал Бурого к креслу веревкой, которую принес с собой, после чего с «нечеловеческой» силой воткнул ему в грудь стрелу. Откуда взялась стрела, Светлана Михайловна ответить не могла — в чулане их полно, а такая ли, другая — ей неизвестно.
Она уже притихла и обмякла, напившись валерьянки, говорила монотонно и все шарила вокруг себя руками, словно искала потерянное.
— Хороший человек, нежадный, веселый, ну, шебутной, как водится, денежный, компании любил, но ведь неженатый, почему не погулять? И гуляли, а потом бутылки хоть возом вывози. Но нежадный, всегда к празднику, к Новому году, к Рождеству вроде как премию выдавал… — Она вздохнула. — Чего украдено? Вроде все на месте, вон кубки, он чемпионом по стрельбе из лука был, медалей полно в серванте. Витя говорил, чистое золото. Может, деньги и еще чего в сейфе, не знаю, не заглядывала. Аж не верится… это же его из лука порешили, а где же лук? У него в спальне на стене три висело, и тут
— Покаяться, повиниться… в чем? — тут же спросил капитан Астахов.
— Ну, не знаю, было, видать, в чем. Порешили из лука, может, соперник какой, не уступил Витя, а он и порешил. Витя горячий был, дрался… у него шрамов полно на груди да на руках.
— У него была подруга?
— Ну, бывали всякие-разные, как по мне — чисто шалавы и грязнухи, сигареты с губной помадой везде валяются, посуды не вымоют за собой, в ванной салфетки грязные. Я ему говорила: ты, Витя, догуляешься, состареешь, ни жены, ни детей, да и останешься у разбитого корыта, а он мне все хи-хи да ха-ха, успею, баба Света, да успею. Вот и успел!
— Возможно, были угрозы, может, он говорил, или настроение плохое в последнее время, или звонил кто-нибудь, может, письма?
Светлана Михайловна задумалась, пожала плечами:
— Не говорил. Вроде веселый был, как всегда. А письма… какие ж письма, одни счета, уже и не пишут писем теперь, не то что раньше. Они собирались через месяц куда-то, чуть не в Индию, с компанией. А позавчера день рождения был, собирался в ресторан с дружбанами гулять… — Она вдруг ахнула: — Это ж его аккурат в день рождения порешили, двенадцатого у него день рождения! После ресторана!
— Не может быть! — воскликнул трепетный Савелий Зотов. — Убит стрелой? Но почему такой странный способ убийства?
Друзья сидели, как обычно, «на точке» — в своем излюбленном баре «Тутси».
— Малко тоже убит необычным способом, — заметил Федор Алексеев. — Вечером десятого августа он был замечен с Ромой, а спустя пару часов, уже одиннадцатого августа, между часом и двумя ночи, убит. Следующая жертва, Бурый, убит после ресторана, где двенадцатого августа праздновал с друзьями свой день рождения. Смерть наступила тринадцатого между двумя и тремя ночи. То есть между первым убийством и вторым прошло всего-навсего около двух суток. Убийца не теряет времени даром и, похоже, спешит. Вернее, не столько спешит, сколько действует по тщательно разработанному плану.
— Ты думаешь, эти убийства связаны?
— Не знаю, Савелий. Доказательств у нас нет, но подумай сам…
— То есть твое внутреннее чутье говорит… что оно тебе говорит, Федя?
— Мое внутреннее чутье допускает, что убийства связаны — оба в каком-то смысле трюкачество. Да и разница во времени никакая — двое суток, а ведь для второго убийства нужна была тщательная подготовительная работа. Да и для первого… Коля, а Малко и этот Бурый…
— Бурый — это кличка? — перебил Савелий.
—
— В мобильнике Бурого Малко нет, а там… черт его знает. Зинаида, девушка Малко, про Бурого не слышала. — Коля кашлянул, а Федор ухмыльнулся.
— Почему он не сопротивлялся? Почему дал себя привязать?
— Его вырубили электрошокером и привязали к спинке кресла.
— И убили?
— В каком смысле? Конечно, убили!
— Савелий имеет в виду, был ли он без сознания в момент убийства. Правда, Савелий?
Савелий кивнул.
— Он был в сознании и даже пытался сопротивляться. На теле остались глубокие борозды от веревки. Лисица говорит, если бы он был без сознания, следы выглядели бы иначе.
— Получается, убийца ждал, пока жертва придет в себя? — снова спросил Савелий.
Капитан и Федор переглянулись.
