Он подал дамплинги под соевым соусом, и Татьяна не могла поверить, что он так хорошо готовит. Оказывается, она готовить не умела вовсе. Это делали или братья, или мама. Братьев было трое, двое старше, один моложе. Старшие пошли по стопам отца, механика в автохозяйстве; мама работает в телеателье; младший брат в армии. Отец попивает. Татьяна единственная в семье, кто учился в университете, правда, для работы в котельной университетский диплом не нужен. Эмилию хотелось спросить: почему котельная, но он стеснялся. В его понимании, в котельной работают простые люди и пенсионеры. Татьяна в этот ряд никак не вписывалась. Она была неглупа, начитанна и обо всем имела свое суждение, которое вполне аргументированно отстаивала. Эмилий Иванович сначала уступал — все-таки девушка, да и стеснялся, но потом они начали цапаться не на шутку. Это было узнаванием, ощупыванием друг дружки усиками и, наконец, признанием: «Мы с тобой одной крови».
— С ума сойти, сколько у тебя книг! — Татьяна провела рукой по корешкам. — И ты все читал?
— Почти.
— Я про некоторых и не слышала! Брет Гарт! Это про что?
— Романтик, девятнадцатый век, Дикий Запад. Сильные мужчины, драки, перестрелки.
Татьяна поморщилась:
— Не для меня. Вроде Майн Рида?
— Нет! Майн Рид — сказки, Брет Гарт — реализм, пот и кровь.
— Я люблю фантастику! Стругацких, Лема, Азимова, Кларка.
— Я тоже! — обрадовался Эмилий Иванович. — Мама считала, это ерунда, а я люблю.
— Недавно прочитала «Фиаско» Лема и… Ты как вообще относишься к контакту?
— Я знаю этот роман. Лем пишет, что контакт невозможен. Человек ищет собратьев по разуму, строит телескопы, запускает радиосигналы — так и кажется, что день, когда мы получим ответ, станет самым счастливым днем в нашей жизни. А Лем говорит — нет! Мы разные, у нас нет общих ценностей, и общего между нами не больше, чем между человеком и табуреткой.
— Он так сказал?
— Нет, про табуретку — это я, исходя из смысла романа.
— Ты согласен?
Эмилий Иванович задумался.
— Кто-то сказал, что самое большое счастье, когда тебя понимают. Даже представители одного вида не понимают друг друга, вон сколько одиноких и неприкаянных… Я, пожалуй, согласен с Лемом. А ты?
Долгую минуту они смотрели друг на дружку. Потом лиса Алиса сказала:
— Не знаю. Надеюсь, он не прав. Не хочется думать, что мы одни. Хотя одиноких действительно много.
— Много… — кивнул Эмилий Иванович.
— Ой, это кино? — воскликнула она. — С ума сойти, сколько!
— Кино и музыка.
— Музыка?
— Классика в основном. Я люблю работать под музыку, — вырвалось у Эмилия Ивановича.
— Ты берешь работу на дом? — тут же спросила Татьяна.
Эмилий Иванович побагровел и промычал что-то насчет того, что иногда приходится… по просьбе директора подготовить срочно документы для выставки. Усилием воли он заткнулся, чтобы не залезть в дебри, из которых уже не выбраться. Тем более Татьяна — девушка любознательная. Он выкрутился, но ему было очень стыдно.
— У нас в семье ни у кого нет слуха, — сообщила Татьяна. — Старшие братья любят шансон, младший братишка — рэп. Я тебе завидую, Эмилий, вокруг тебя столько музыки. А потом, все эти компакты страшно дорогие, а у нас никогда не было много денег.
— Можем слушать вместе! — вырвалось у Эмилия Ивановича.
— Правда? — обрадовалась Татьяна. — С удовольствием!
— Кто это? — Она заметила фотографию Лили. — Какая красивая! Это твоя девушка?
— Нет, это моя знакомая. Она умерла.
— Умерла? Такая молодая? Она тебе нравилась?
— Нравилась, но не так… — он запнулся, не решаясь закончить фразу.
— Не так, как я? — Смелости ей было не занимать.
— Не так, как ты, — согласился Эмилий Иванович.
Они помолчали. Эмилий Иванович не решался взглянуть на девушку.
— Что с ней случилось?
— Я не знаю. Никто не знает. Она умерла. Разбилась. Выпала из окна и разбилась.
— Расскажи.
И Эмилий Иванович рассказал Татьяне про Лилю, про своего друга Валерия Илларионовича и его блудного внука, который исправился и стал приличным человеком.
— Я все-таки не понимаю, почему она выбросилась из окна? — спросила лиса Алиса, когда Эмилий Иванович закончил свой печальный монолог.
— Мы не знаем наверное, что она выбросилась. Возможно, несчастный случай.
— Несчастный случай? В три утра она подошла к окну, открыла, стала на стул… Эмилий, это была не случайность!
— А что это было, по-твоему?
— Она покончила с собой. Она только хотела, чтобы вы думали, что это была случайность, понимаешь? Это была инсценировка несчастного случая!
— Откуда такая мысль?
— Ты говорил, ее мама выбросилась с балкона. Она устала ждать своего принца и выбросилась.
— Я этого не говорил. Никто не знает, что произошло на самом деле.
— Эмилий, перестань! Все вы прекрасно знали, только боялись себе признаться. Да и Лилю жалко было. Одно дело самоубийство и совсем другое — несчастный случай.
— Допустим. Ну и как это доказывает самоубийство Лили?
