— В восемь. И пошел ужинать в свой любимый ресторан «Прадо».
— Один?
— Официант говорит, что сначала Болотник был один, а потом к нему подсел мужчина. Они все знают Болотника, помнят даже его подругу Алевтину.
— Что за мужчина?
— Он был у них впервые. Высокий, прекрасно одетый — «козырный», как сказал один из официантов. Лет слегка за сорок. В очках с затемненными стеклами. Он подошел к Болотнику, попросил разрешения присесть. Болотник, по словам официанта, сначала возражал, потом разрешил. Ушли они вместе.
— Кого-то мне этот незнакомец напоминает, — заметил Федор. — Нужно показать официанту портрет Чужого. Черный внедорожник «Чероки» и неизвестный «козырный» мужчина. Обыск у Болотника в квартире был?
— Обыск был, но ничего интересного не дал. Документы, деньги, ювелирные изделия.
— Как он, кстати?
— Без перемен. Раскачивается и воет. На вопросы не отвечает и вообще ни на что не реагирует.
— Что говорят психиатры?
— Ничего не говорят. Они не знают. Может, придет в себя, но уверенности нет.
— Пациент скорее мертв, чем жив.
— Вот именно! Он в неврологическом диспансере, у дверей охранник… на всякий случай. Медсестра сказала, когда выключили свет, он стал кричать. Пришлось снова включить.
— Странная история, — сказал Федор. — Не припомню ничего подобного в анналах города. Работал профессионал, артист. Какая связь между Малко, Бурым и Болотником? Если есть…
— Ты думаешь, есть?
— Не поручусь, но скорее да, чем нет. Что-то их связывает. Хотя бы очень короткий промежуток времени между убийствами. Уже одно это говорит в пользу связи между ними. Тем более это не банальные убийства. Почти на виду, не прячась, следуя сложному плану… удивительное нахальство! За пять дней убийца разобрался с троими. Джокер, стрела, закрытая темная камера. Как сказал кто-то из спикеров, тюрьма. Намек на что-то. Плюс магнитофонная запись.
— Месть?
— Пожалуй. Смысл убийства, как правило, — убрать мешающего человека. А в нашем случае — не просто убрать, а убрать сложно, затрачивая лишние усилия, с риском для исполнителя. Вот скажи, капитан, почему он не боится рисковать?
— Потому что собирается свалить, ежу понятно. Или уже свалил. Если, конечно, разобрался со всеми. Пока мы будем копать, он замочит остальных по списку, и только его и видели.
— Я бы покопался в их прошлом. Может, проходили по общему делу, надо бы проверить в судебном архиве.
— Они не были знакомы… во всяком случае, ничего не указывает, что они знали друг друга.
— Ничего не указывает, возможно, из-за недостатка информации. Сегодня их явно ничего не связывает, они из разных социальных групп и, по-видимому, не общались. Но это не значит, что они не пересекались в прошлом. Чужой увез Малко и через два часа «высадил» на троллейбусной остановке…
— Как он его увез?
— Элементарно. Тот тормозил тачку, и Чужой подхватил его. Почти два часа они «разговаривали», иными словами, он его допрашивал. И Малко что-то ему рассказал. После чего был убит. А раз так, то искать нужно в прошлом. Даже тот факт, что жертвы не общались, говорит о том, что их может связывать общее прошлое, нечто такое, после чего они навсегда разбежались. Какое-нибудь резонансное нераскрытое убийство, взорванный соперник, отжатый бизнес с жертвами… Еще недавно братки разбирались с помощью бомб и бейсбольных бит, у нас тут, помнишь, орудовали шустрые ребята из группировок Чалого и Беляка. Стрелок Бурый как нельзя лучше вписывается в расклад, да и Болотник с его репутацией… Кстати, я бы еще раз допросил друзей Бурого и официантов «Будапешта». Возможно, кто-то из них обратил внимание на мужчину, подходящего под описание Чужого.
Капитан кивнул. Федор взглянул на часы и поднялся…
— Что это? — спросила Татьяна, рассматривая Эмилия Ивановича, словно видела его впервые. — Какое чудо!
— Вивальди, «Весна». — Эмилий положил скрипку и смычок на журнальный столик.
— Эмилий, ты не говорил, что так хорошо играешь! Ты… ты просто виртуоз! Я бы никогда не подумала…
— Ну что ты! — замахал руками смущенный Эмилий Иванович. — Это не хорошо, это посредственно. Все мама — ей казалось, что у меня будущее великого скрипача. Я не пошел дальше музыкальной школы.
Молодые люди сидели в гостиной, и Эмилий Иванович из кожи лез, чтобы произвести впечатление на гостью. Он впервые в жизни принимал у себя красивую девушку. То есть некрасивых девушек он тоже никогда не принимал, но всегда считал, что с некрасивыми девушками легче, потому что они не капризничают и рады даже маленьким знакам внимания. Он с трудом верил, что у него в гостях такая… такая… ослепительная красавица! И украдкой рассматривал лису Алису… Ему было легче называть ее лиса Алиса, что-то было в этом имени сказочное и вместе с тем доброе и смешное.
