— Тогда вы будете внебрачной свекровью, — не сдавался отец. — Пока Виола еще не приступила к работе, я согласен взять на себя ее медицинскую страховку.
Я взглянула на Бенедикта: заметил он, что консерватизм моего отца опять вылез наружу? Но Бенедикт только посмеялся. Кажется, он ничего не заметил — во всяком случае, любезно сделал вид. В этом — мой отец весь! Главное — быть как следует застрахованным. Он искренне верит в то, что даже самые важные в жизни вещи должны быть застрахованы. Он уверен, что брак — это страховка для любви! Я втайне порадовалась, когда мать Бенедикта доказала, что даже учительница имеет более прогрессивные взгляды, чем он!
— Внебрачная свекровь! — воскликнула она. — Я чувствую себя не столько матерью, сколько лучшей подругой моих детей.
— Тогда вы лучшая подруга Виолы, — глубокомысленно заметил господин Энгельгардт.
— Верно! И как лучшая подруга друга Виолы, я хотела бы поднять бокал за нашего выдающегося архитектора! Как замечательно, что у него есть талант!
— И связи, — добавил отец, снова поднял свой бокал, чуточку поколебался, а потом поднялся сам.
Если у отца есть возможность произнести речь, он эту возможность не упустит. Он постучал рыбным ножом по бокалу:
— Дорогие гости! Еще одно событие, которое мы сегодня отмечаем, — новая интересная работа Бенедикта. Вне всякого сомнения, это начало большой карьеры!
Бенедикт, будущая звезда архитектуры, сиял и слушал с таким видом, будто все, что говорил мой отец, совершенно неизвестно ему. Самым подробнейшим образом отец изложил, как две недели тому назад он позвонил своему младшему брату, известному архитектору Георгу Фаберу, в Кронайхен под Франкфуртом и спросил, найдется ли у того место дизайнера по интерьеру с отличным дипломом. Ведь именно брат Георг, и никто другой, убедил отца в свое время, что я должна изучать архитектуру и дизайн. Отец поначалу был против. Не денежная специальность. Никакого сравнения с юриспруденцией. Но я не хотела учиться ничему другому. После школы я работала у торговца антиквариатом. Тот много разъезжал, а я была, так сказать, хранительницей его лавки древностей, единственным товаром, не находившим спроса. Я и позже, уже в институте, подрабатывала у него. Через год после окончания школы, когда отец все еще отказывался платить за мою учебу, я приняла участие в конкурсе одного женского журнала. Задание было такое: недорого обставить небольшую квартиру в тридцать квадратных метров. Я получила первую премию — пять тысяч марок! Это произвело впечатление на моего отца. А дядя Георг сказал, что я очень одаренная и что, если бы его Анжела захотела изучать дизайн, он бы ей обязательно разрешил. Еще мой дядя сказал: у дизайнера по интерьеру действительно не очень много шансов, но у хорошего специалиста шанс есть всегда. И когда я завершу образование, то должна тут же обратиться к нему в фирму.
— Итак, через день после выпускного экзамена Виолы я позвонил брату, — продолжал отец свой отчет. — Георг сказал, что в данный момент у него нет вакансии дизайнера по интерьеру, она будет позже. А сейчас ему срочно нужен архитектор. Один из его сотрудников очень серьезно болен — предполагают рак, хотя ему и сорока еще нет… Тут уж я не растерялся, — отец поднял указательный палец, — и сказал: «У меня есть человек, которого ты ищешь! Друг Виолы — как раз архитектор, правда, начинающий, но парень в полном порядке, работает ассистентом профессора в университете. Я скажу ему, чтобы он отправил тебе все свои документы».
В комнату с криком: — «Хочу еще детского супа!» — ворвалась Сольвейг.
Отец вздохнул:
— Что было дальше, вы знаете. За вас, мои дорогие! — Он сел. Непосредственная цель его речи — подчеркнуть свое участие в карьере Бенедикта — была блестяще достигнута.
— Виктор, у тебя все вышло замечательно, — воскликнул Бенедикт, — поаплодируем Виктору!
Все, конечно, захлопали. А я еще немного похлопала Бенедикту, потому что Бенедикт тоже молодец: он тут же поехал к моему дяде, чтобы представиться лично, и, разумеется, дядя пришел в восторг от Бенедикта, как и любой другой на его месте!
А потом мы дружно приветствовали филе камбалы в овощах на сливочном масле с карри, поданное с коричневым рисом! Опять последовало всеобщее «гм-гм-гм». О, этот соус! Отдельно он еще вкуснее. Госпожа Энгельгардт объявила, что соус разрешается есть десертной ложкой. Гм-гм-гм! Как все чудесно сочетается! Так же чудесно, как складывается наше будущее!
В один прекрасный день мы станем материально независимы… Сначала два-три года поработаем у моего дяди. Пока я не получу работу, у меня будет меньше денег, чем раньше, но я не хочу, чтобы отец продолжал помогать мне. К тому же Бенедикт обещает мне свою помощь в случае любой надобности.
