- Пойдем. - Он взял ее за руку и не торопясь повел за собой.
В соседней комнате их встретил худощавый старик с проседью в волосах, большими карими глазами на правильном овале лица. Он скромно сидел в мягком кожаном кресле рядом со стеклянным журнальным столиком и, перебирая бумаги, аккуратно раскладывал их одну на другую.
- Простите, что не поверил вам, святой отец. Она действительно здесь, - усаживая Елену в кресло напротив, радостно улыбнулся ему Лука.
- «Святой отец»? - в недоумении спросила Елена. Облаченного в обычные джинсы и легкий свитер сидевшего на против мужчину, девушка вряд ли бы приняла за служителя церкви, если бы не обращение к нему Луки.
- Вот видишь, я тоже на что-то гожусь, - бархатный старческий голос звучал плавно, словно за всю свою жизнь он привык подхватывать мысли других и, развивая их, продолжать суть сказанного. - Хотя мои скромные потуги к вещанию ни на грош не могут сравниться с твоим даром, дорогая, - улыбаясь, произнес он. Открытое лицо, отмеченное временем мелкими морщинками вокруг глаз, и притягивающий к себе глубокий взгляд невольно вызывали доверие к нему. - Этот молодой человек, - он слегка кивнул в сторону Луки, - рассказал мне о твоей проблеме, дочка, и попросил меня помочь решить ее, - священник спокойно смотрел на сидевшую рядом девушку, в глазах которой читалось все нарастающее непонимание от происходящего вокруг. - Я тут приготовил некоторые бумаги, - худощавой рукой он поправил разложенные на столе документы и продолжал, - вам обоим надо лишь подписать их и проблема исчезнет сама собой. - В подтверждение он медленно положил ладони на лежавшую перед ним отпечатанные листы.
Затем он неторопливо достал из, стоявшего на полу рядом с его креслом, портфеля аккуратно сложенную расшитую позолотой ленту-епитрахиль, и возложил ее себе на плечи.
- Но как? Каким образом? - боясь отпустить, сжимавшую ее ладонь, руку стоявшего рядом Луки, робко произнесла Елена.
- Лена, - вдруг отозвался Лука. За все время, что она его знала, он первый раз назвал ее «Леной», как никто в Италии, кроме родителей и ее подруги Юли, до сих пор ее не называл. Парень опустился перед ней на колено, приподнял ее ладонь и чуть прикоснулся к ней губами. - Ты согласна стать моей женой, чтоб быть со мной в богатстве и бедности, в радости и печали, в болезни и здравие до тех пор пока смерть не разлучит нас?
Девушка от удивления не могла произнести ни слова, ее большие от природы глаза, стали вдруг похожи на глаза испуганной лани, не понимающей, что происходит вокруг нее и в любой момент готовой рвануться с места и бежать куда угодно от окружавшей ее неопределенности.
- Ты обещала сказать «да», - стараясь придать Елене чуть больше уверенности, Лука ласково улыбнулся ей.
- Да, - прикрыв глаза повторила девушка.
Седина коротких ресниц священника слегка дрогнула. То едва произнесенное «да», что услышал он в ответ, потрясло его глубиной чувств, сопровождающих звук. Он уже слышал его когда-то давно, как ответ на молитвы и жаждал услышать вновь. Вихрь воспоминаний разом взметнулся ввысь в его памяти. Затаив на мгновение дыхание, натренированной силой воли он заставил его замолчать. Он обязательно вернется к этому чувству потом, не сейчас... Сейчас это было бы излишне и вызвало бы слишком много объяснений. Профессионально выдержав небольшую паузу, он, обернувшись к жениху, продолжал:
- А вы синьор? Согласны ли вы взять эту прекрасную синьорину Елену Новикову в жены, чтоб быть с ней в богатстве и бедности, в радости и печали, в болезни и здравие до тех пор пока смерть не разлучит нас?
- Согласен, - не отрывая глаз от испуганного лица своей избранницы, ответил Лука.
Елена, замерев от удивления, безмолвно смотрела, как Лука достал из кармана золотое кольцо и надел его ей на безымянный палец левой руки.
- И так, властью данной мне Богом я с радостью объявляю вас мужем и женой. - Торжественно заключил служитель церкви.
Елена перевела взгляд с кольца на улыбающееся лицо старца. За все то время, что она была с Лукой, она успела полюбить его. И с радостью приняла бы его предложение, сделай он ей его будучи при любых других обстоятельствах, а не под страхом, что ее, не имеющую документов, сегодня-завтра выдворят из страны. Когда на вопрос священника, она произносила «да», она говорила правду. Она всем сердцем хотела быть с Лукой. Но что-то не вязалось во всей этой истории. Что-то совсем незначительное и опять же невообразимо весомое для нее.
- Ведь это все не по-настоящему? - очнувшись наконец от безмолвия, грустно произнесла она.
- А это ты спроси у своего сердца, дорогая, - протягивая ей ручки для подписи, ответил священник. Аккуратно сложив подписанные документы в портфель, за которыми последовала и расшитая золотом лента, он попрощался с новобрачными. Перед уходом он еще раз внимательно посмотрел на Елену, словно хотел что-то сказать ей напоследок, но сдержался и, не говоря больше ни слова, покинул кабинет.
