— Думаю, ты уже сопоставила кое-какие факты и заметила, что сид, утративший свое изначальное имя, со временем неизбежно теряет и способность творить чары. У наиболее древних и могущественных это угасание происходит медленно, но все равно неотвратимо. Сегодня, благодаря тебе, я вновь обрел Имя. Вместе с ним ко мне вернулась и моя сила. Теперь, если состояние твоего поклонника небезнадежно, я могу попробовать погрузить его в «паучий сон». Это древние сложные чары, и в Инмире не так много Высших, сохранивших способность их накладывать.
— И по счастливому совпадению, ты как раз из тех, кто это делать умеет? — окрыленная надеждой, спросила я.
— Умел когда-то.
— А сейчас?
— А сейчас попытаюсь снова. — Лаэрн опустошил свой бокал и поставил его на журнальный столик.
— И что этот «паучий сон» нам даст? — План требовал деталей и я с пристрастием выпытывала их у Высшего.
— Он успокоит его разум, изменит воспоминания. Физически парень уснет недели на две. Но есть одно непременное условие, без которого даже такие сложные чары не сработают.
Я сделала глоток и, мысленно готовясь к худшему, вопросительно посмотрела на мужчину.
— Тебе нужно будет покинуть свой дом и отправиться со мной в Инмир.
Пол под моими ногами закачался, и виной тому был вовсе не алкоголь. Как-то резко закружилась голова и я на ощупь отставила фужер в сторону, едва не расплескав все его содержимое по пути.
— Как я уйду? — На глаза снова набежали слезы. — Мама с бабушкой этого просто не переживут. И я… Я тоже не переживу. Они моя семья!
— Колокольчик, разве ты еще не поняла? Всякий сид для человека — зло. Вне зависимости от наших чувств или намерений. Мы несовместимы с людьми. Дружба, любовь с фейцем для человека фатальны. И хотя ты даже не полукровка, вне всяких сомнений — также угроза для своей семьи. И если редкие визиты, при условии стабильности твоих пока до конца не известных способностей, ещё возможны, то длительный контакт погубит всех.
Каждое честное слово Лаэрна для меня звучало как удары молотка, которым он приколачивал крышку гроба, где лежали все мои наивные, отчасти детские, надежды. Я цеплялась за них до последнего как за источник внутренней силы, как за тайную опору, благодаря которой все ещё стояла на ногах, а не разрушилась под гнётом навалившихся злоключений.
— Ты хочешь сказать, что впоследствии я смогу навещать родных?
Чтобы пережить неизбежное, должно было быть хоть что-то, за что я смогла бы зацепиться и найти причину двигаться дальше.
— Да. Но далеко не сразу. А пока чары сделают так, что все будут думать, будто ты уехала учиться, или же к кому-то погостить. Возможно, тебя утешит то, что никто не будет страдать.
Но меня данное обстоятельство только пугало. Это же так противоестественно — потерять любимого человека, или же оказаться с ним в долгой разлуке и даже не помнить о нём. Нет, я не хотела знать никакого Инмира, и уж тем более, стать его частью. Мир Высоких Холмов виделся мне опасным жестоким местом, лишенным доброты и милосердия. К тому же, я отчетливо помнила предостережение капитана Аспидов.
— А как же предупреждение Эфаира? Он сказал ни под каким предлогом не пересекать границы ваших земель.
— Когда Аспид это говорил, он считал, что чем дальше ты находишься от нашего мира, тем для тебя безопаснее. С тех пор многое изменилось. Если бы я думал, что единственная издержка твоего пребывания здесь — это гибель смертных, то не стал бы настаивать на уходе.
Высший сделал паузу, пережидая пока я перестану возмущено фыркать в ответ на его циничное признание.
— Визит к Провидцу заставил посмотреть на происходящее вокруг тебя более масштабно. А тот факт, что каким-то непостижимым образом ты смогла избавить меня от клейма Безымянного, окончательно развеял всякие сомнения. Чары избрали тебя…
— Это я уже слышала, — перебила я Лаэрна. — Чары избрали меня священной овцой.
— Нет. — Сид снисходительно улыбнулся. — Чары избрали тебя как орудие их скрытой воли. Нам ещё только предстоит понять, какой путь они проложили для тебя.
— Даже если это и так, почему я должна безропотно на этот путь соглашаться?
В моей забитой идеалами современной эмансипации голове никак не укладывалась мысль о необходимости покориться обстоятельствам.
Как я узнала гораздо позже, весь Инмир, в силу его чрезвычайной и губительной для самого себя мощи, существовал по принципу жесткой иерархии. Все его территории делились на Дворы. Дворами правили сильнейшие среди сильных — короли и королевы. Над монархами же стоял Закон. Но существовала и другая невидимая власть. Ею были Чары. Древняя, живая, разумная и очень непредсказуемая стихия. Она время от времени, по только ей известной причине, вмешивалась в неизменный уклад фейцев, то создавая страшные катаклизмы, то даруя миру Высокие Холмов нечто невиданное и прекрасное. Фейри поклонялись Чарам. Прислушивались к ним и никогда не противились. Только Чары были их единственной религией.
