— Побегу я, бабуль, — произнёс он. — Лала там наверное меня уж потеряла. Выкинь ты из головы эти глупости. Бред это всё. Я её так же часто бью, как и тебя. Я нарадоваться на неё не могу, налюбоваться не в силах. Ни за что я не сделаю ей плохого. И девушек я никогда и пальцем не трогал. И не собираюсь, к твоему сведенью. Кто я по-твоему? Уж ты-то меня знаешь. Я думал. Обидеться бы на тебя, да некогда. Побегу я.
— Прости, сынок, — ответствовала бабуля по-доброму, явно повеселев.
До замка Рун добрался без приключений. Никаких старушек он по дороге не встретил, а если и встретил, то не заметил, слишком уж ум был занят другим. Стражники молча пропустили его через ворота, там к нему сразу подошёл слуга с суровым лицом, велел следовать за ним. Не разговаривал, шагал размерено, не медленно, но и не спешил, Рун клял его про себя, сам-то бежать был готов. Но что поделать. А в мыслях у него лишь было, как сейчас кинется к ней, и прижмёт, и повинится, и скажет… много всего. Много-много. И она возрадуется. Обязательно. Иного не бывает. Она такая. Стыдно было, что обидел. Но был уверен, всё исправит сейчас.
Они оказались в коридоре, где слышались приглушённые звуки лютни и поющего мужского бархатного голоса. Рун с облегчением понял, что всё, пришли. Заволновался. Слуга довёл его до двери, отворил её, пропустил его внутрь. Тут были все: барон, его дети, какая-то полноватая женщина в строгом платье. Менестрель — в сценическом наряде играл на лютне, исполняя чувственную балладу. Ну и конечно Лала. Рун разулыбался, сразу пошёл ей навстречу, без разрешения господ — неслыханная дерзость. Но решился. Лала встала. Почему-то она не улыбалась. Менестрель резко смолк.
— Лала, прости, задержался что-то, — мягко попросил Рун, протягивая к ней руки.
К его полному изумлению она не дала себя обнять. Даже не двинулась навстречу, сохраняя серьёзное выражение личика, а когда он сделал последний шаг, вытянула свою ручку вперёд, как преграду, и не позволила.
— Рун, нам надо поговорить, — промолвила она, глядя на него непривычно спокойно, даже без намёка на её обычное радушие.
Он посмотрел на неё в абсолютном непонимании. Чувствуя себя так, словно наступил какой-то сюрреализм. К ещё большей его озадаченности все остальные люди встали и ушли. Молча. И барон, и дети его, и женщина, и менестрель. И слуга. Все. Даже дверь за собой закрыли, оставив их наедине. Рун взирал на Лалу и ждал, сам не понимая чего.
— Что происходит? — услышал он собственные тихие слова.
— Рун, я подумала. Ты прав. Мне будет лучше в замке, — сообщила Лала. В ней не было какого-то негатива, неприязни. Но и приветливости тоже. Просто поставила его в известность. — Здесь безопасно, не страшно. Сэр Саатпиен галантный кавалер. Красивый, благородный. И за хворостом ему не надо. И бабушка его не караулит.
На мгновение лицо Руна приобрело очень болезненное выражение. Но только на мгновение.
— Я же тебе сразу предлагал, — напомнил он непринуждённо. — Вот видишь. А ты не верила, что так будет лучше. Отлично. Тогда я пойду?
— Подожди, Рун, — в голоске Лалы зазвучали нотки неловкости. — Мне надо чтобы ты кое-что сделал. Надо, чтобы ты загадал перед всеми. Перед милордом. Третье желание. Которым бы меня освободил от первых двух своих желаний. Развеял их.
— Давай, — с готовностью кивнул он.
Он уже было собирался направиться к двери, но Лала снова его остановила.
— Постой, Рун, ещё одно, — теперь она выглядела немного смущённой. — Я тебе должна… кое-что. Ну… жертву. Наверное пришла пора расплатиться. А то быть может не увидимся уже.
Рун призадумался.
— Не хочется, — сказал он искренне, словно озвучивая результат своей мыслительной деятельности. — Мне ж выбирать. Я выбираю отказаться. Не чувствую, что хочу.
— Всегда как будто хотел, — чуть омрачилась Лала.
В её глазках отражались частью сомнение, частью виноватое сожаление.
— Думал, что хочу, пока далеко было, — поведал Рун. — Казалось так. А как пришло время… Нет, не чувствую, что мне это надо. Зачем оно? Обслюнявить друг друга? Оставь для будущего мужа. А я для будущей жены приберегу.
— Ну хорошо, — негромко проговорила Лала.
— Пойдём, — он машинально попытался взять её за руку, по привычке, но она убрала руку.
Он вышел первым. Она за ним. Все стояли в коридоре немного поодаль и ждали. Мялись на ногах — правитель местный, его дети, два артиста, слуга. Рун встал пред ними, Лала к нему лицом около них.
— Желаю, чтобы два первых моих желания развеялись, — объявил он без особых эмоций, словно делал что-то рутинное.
— Исполняю, — тут же отозвалась Лала, взмахнув рукой, вокруг которой появилось синее сияние.
На сколько-то секунд все замерли, словно в ожидании, что будет далее.
— Ну, я пойду? — спросил Рун.
Лала кивнула.
— Развеялось, госпожа моя? — с надеждой осведомился барон у неё.
— Да, — подтвердила она. — В сердечке сразу так тихо стало. Но пусто как-то.
Она вздохнула.
Рун повернулся и пошёл прочь. Путь назад он вроде бы запомнил. Барон сделал слуге знак рукой, тот торопливо направился следом.
