Он придерживал её за талию, а она колдовала. Раз, и её платьице засветилось, и одежда Руна тоже. Раз, и шалаш из веточного преобразовался в дощатый резной, расписанный цветными узорами, которые мало того, что испускали свет, так ещё и причудливо менялись, иногда вдруг быстро, иногда медленно. Раз, и вверху шалаша появилось украшение в виде сверкающего огоньками диска, неторопливо вращающегося, а на диске под льющуюся откуда-то негромко дивную музыку танцевали кошечка в богатом платьице, словно принцесса, и кот в чёрном бархатном костюмчике, сапожках и шляпе с пером. Раз, и лужок расцвёл призрачными полупрозрачными цветами с большими бутонами, на каждом бутоне сидел смеющийся махонький гномик, бросая иногда ручкой вверх пыльцу, которая превращалась в огненные звёздочки, осыпающиеся вниз с еле слышным треском. Раз, и поверхность воды в озере близ их лагеря начала разноцветно переливаться и мерцать. Раз, и воздух наполнился дурманяще приятными благоуханиями. Раз, и дерева вокруг обернулись светящимися пальмами с горящими, точно яркие фонари, алмазными, изумрудными и рубиновыми кокосами. Рун почувствовал, что слегка теряет почву под ногами от буйства волшебства вокруг. Лала закончила, и прижалась к нему, счастливая-счастливая.
— Нравится? — тихо спросила она, улыбаясь.
— Очень, — шёпотом ответил он, и с растерянным сожалением добавил. — Только… ты думаешь, никто не увидит, когда такое зарево?
— Это немножко иллюзорный свет, суженый мой, — мягко объяснила Лала. — Чем дальше от него, тем тусклее. Через версту уж и угаснет совсем.
— Надо же, — подивился Рун. — Не уменьшилось от меня магии, Лала?
В его голосе зазвучали нотки раскаяния и вины.
— Уменьшилось, как не уменьшиться. Чудеса всегда отвлекают тех, кто не привык к ним, — по-доброму сообщила Лала. — Но мы это исправим, мой милый заинька. Я тебя должна вознаградить. За то, что ты такой хороший.
Она замолчала, глядя на него. И столько отражалось чувств в её глазах. Любви, и теплоты, и ласки, и трепетной доверчивой приязни, и ожиданий светлых, и надежд, и волшебства невинных чар девичьих. Рун сразу позабыл про всё на свете. Про чудеса, про озеро, про мир. Смотрел взволнованно на главное чудо его жизни. Понимая, что сейчас что-то произойдёт. Что-то важное. Тут Лала приблизила к нему лицо и поцеловала в щёчку. И сразу как будто слегка обмякла.
— Ну вот, — счастливо выдохнула она. — Держим меня только теперь, Рун.
— Держу, держу, — сказал он, тоже озарившись счастьем. — Самый лучший день. Теперь точно лучший.
— Самый лучший, — подтвердила она, сияя.
— Завтра обязательно повторим, любимая, — горячо пообещал он.
Следующее утро Руна началось как обычно. Открыл глаза, и хоть зажмуривайся от ослепительного сияния. Лала мирно почивает, прижавшись, а личико довольное-довольное. Так наверное спят младенцы ангелов, не ведающие зла. Словно весь мир их любит, а вокруг рай. И они радуются этому даже во сне. Ну вот как-то так. Рун лежал и смотрел на это, испытывая ликование души. Через сколько-то минут Лала вздохнула сладко, зашевелившись.
— Опять ты меня разбудил, Рун. Ты нехороший, — очень приязненно проговорила она сонным голоском.
— Прости, малышка, — повинился он, улыбаясь. — Могу уйти, если мешаю. Цветов тебе поищу.
— Нет, — возразила она благодушно. — Ты уютный. С тобой хочу.
— Опять сердце застучало слишком громко?
— Да. И магией обдало, словно волной. Как тут не проснуться? Но это мило.
— Ох, Лала, разрешил я тебе вчера колдовать, и не сообразил, что тебе надо русалок одеть, — спохватился вдруг Рун, услышав про магию. — Теперь труднее будет поди. Или совсем не выйдет.
— А вот и нет, — разулыбалась Лала, разомкнула веки, озарив его очарованием своих дивных очей. — Как раз выйдет. Я придумала, что делать. Сможем вместе пойти к королеве.
Она притронулась ладошкой к его щеке. Её пальчики на мгновение окутались синим светом.
— Вот и всё, — произнесла она умиротворенно.
— Ты смогла одеть всех русалок? — удивился он. — Так просто?
— Нет, котик, не смогла.
— А что тогда?
Лала оттянула чуть-чуть край платья на груди:
— Видишь что-нибудь, суженый мой?
Рун, слегка растерянный, осторожно взглянул, боясь, что взору откроется лишнее, и она обидится.
— У тебя под платьем как будто материей золотистой тело обёрнуто, — поведал он. — Край материи какой-то вижу. Причём цвета твоих волос, между прочим.
— Значит, точно вышло волшебство. Оба пойдём к королеве, — Лала вернула край платья на место.
— Немного непонятно, — признался он озадаченно. — Причём тут ты и русалки?
— При том, что я не их заколдовала, и не себя, а тебя, заинька, — озорно сообщила Лала. — Капельку магии и истратила всего. Теперь до самого вечера ты ни одну даму не сможешь увидеть совсем без ничего. Тебе будет казаться, что у них грудь обёрнута тканью цвета их волос. Вот и всё.
— То есть на них ничего нет, а мне будет казаться, что есть?
— Именно так, — кивнула Лала с довольным личиком. — На мне под платьицем нету никакой ткани.
