Я не должна была плакать… Только не из-за него! Бастард Тьмы — воплощение всех пороков и практически мифическое сосредоточение зла. Да, возможно, молва что-то приукрашивает, но факт есть факт: он убивал. Убивал много и жестоко, калечил жизни и за это сами Боги наказали его. Да что там говорить, он — демон! У порождения Хаоса не может быть светлой души. К тому же он унизил меня в первый день в Зеленом Горбе. Так что плакать не по кому!
Почему же слезы и не думают остановиться?!
***
Несколько дней я слонялась только по своей комнате с таким похоронным видом и опухшими глазами, что расторопная рыженькая, аки южное солнце в погожий летний денек, служанка с завитыми мелким бесом кудряшками и россыпью мелких веснушек, приставленная мне самим хозяином Зеленого Горба после того, как незаменимый в деле мародёрства, но безнадежный на поприще прислуги Аизам с треском провалил задание найти мне приличную горничную, осторожно осведомилась, не желаю ли я прогуляться до лавки с тканями и прикупить черной материи? Оно и понятно, вою, как будто умер кто. Еще нет, но, чувствую, умрет, так что моно впрок запасаться… Боги, что за бред лезет в голову?!
Азизам, чувствуя мое состояние, благоразумно держался от меня подальше, только порой я обнаруживала маленькие подарочки от него с сопроводительной записочкой типа "Красной (в прямом и переносном смысле) госпоже от черного (ибо чумазого) слуги" на прикроватной тумбочке: вазочку с полюбившимися мне пирожными с чудной, небольшой и алой, словно капля крови, ягодой холоникой, которая почему-то росла только на юге; небольшой букет цветов, в котором, если приглядеться, можно было узнать сбор трав, из которых делали успокаивающий настой; музыкальная шкатулочка, которая играла веселую народную песенку северян про развеселую селянку, которая одним взглядом свела с ума сразу троих — старосту деревни, лорда тех мест и его главного егеря… Напророчил, в Хаос!
Заходили ко мне трое.
Лорд Себастьян являлся при свете дня, пару минут наблюдал за мной, не произнося ни слова, да и я мне, откровенно говоря, нравилось вот так сидеть с ним молча, не выясняя отношений, и исподтишка любоваться. Я уже привыкла к его виду и даже разглядела в нем того рокового красавца из своих видений, который врезался мне в память с первого взгляда. Доходило до абсурда: я всерьез думала, что проклятие кое в чем улучшило внешность графа! Его волосы… От природы они были иссиня-черными, как отцовские, сейчас же говорили, что Его Светлость седой. Признаюсь, мне тоже так показалось при первой встрече. Но однажды я взглянула на его распущенные локоны практически до колен, которе, несмотря а свою длину, никогда не мешали ему, и чуть не ахнула от восторга: они блестели, переливались серебром, словно грива единорога из веридорских мифов! И глаза его, мне казалось, с каждым днем меняются, оживают и постепенно наливаются цветом. Какими они будут? Я загадала, чтоб изумрудными.
Сидел лорд Себастьян со мной недолго, минут двадцать, а потом, пробормотав под нос что-то вроде "Я убью его" и не давая мне даже слова вставить, уносился прочь.
А ночью его сменял зеленоглазый кошмар, который так же сидел вместе со мной во сне и грозился кого-то убить. А я не могла ни сбежать от него, ни прервать сновидение…
В реальность меня каждый раз возвращал короткий поцелуй, а когда я распахивала глаза, в спальне я уже была одна. Но, хотя я не видела, ночного визитера, я почему-то начинала улыбаться, думая о том, что до сих пор мой поцелуй не отнял жизнь лишь у одного…
Дабы отделаться от тяжелых мыслей, а заодно и попытаться разузнать что-нибудь полезное, я решила погулять по особняку, но не днем на виду у всех, как раньше. Нет, я перекидывалась в змейку каждый вечер, после того как конопатая служанка расстилала кровать перед сном и, пожелав мне спокойной ночи, удалялась. Дождавшись, пока в доме везде погаснет свет, я выныривала из-под двери и и неслышно скользила по плинтусам на разведку.
За несколько ночей, остававшихся до часа "икс" — нашей с Азизамом самоволки в фамильный склеп графов Ла Виконтесс Ле Грант дю Трюмон, — я убедилась, что по ночам в Зеленом Горбе спит разве что челядь.