Крэйг подошел к резному столу и сел на изящный стул, пожалев, что столько съел за Первой Трапезой. Смотря на тонкую работу мастера на потолочном плинтусе и дверях, шкафчиках, даже на подоконниках, ради всего святого, он обнаружил, что ансамбль формировал общий органичный узор, который вторил вьюнам на обоях, элегантно и красиво извиваясь и переплетаясь вокруг ламп и входов/выходов. Покрытый прозрачным лаком, клен, сосна или что там за дерево было, блестел так, как могла блестеть только качественная древесина, обработанная рукой мастера.
— Остальные комнаты, должно быть, такие же, — сказал Бутч, выглядывая из кухни. — Да. Шедевр…
Акс появился с черной вещевой сумкой и рюкзаком.
— Готов на выход…
— Твой отец сам занимался резьбой? — спросил Бутч.
— Да.
— Охренеть. Он точно не был «никем».
— Мы едем?
— Стой, — встрял Крэйг. — Твой отец был столяром? Мой укладывал полы.
— О, да?
Повисла пауза, когда они сцепились взглядами.
— Он умер в «Энделвью»? — выдавил Крэйг, называя имение, на которое напали в ту ужасную ночь.
Мрачное лицо Акса стало откровенно черным, так, что его татуировки казались зловещими.
— Да.
— Мой тоже. — Крэйг изучал лицо парня, гадая, сколько ему известно о произошедшем в том имении. Черт… было ужасно осознавать, что он хоронил тело отца Акса. Но уведомления оставил кто-то другой. К тому моменту его уже не было. — Ужасная ночь.
— Да. — Акс прокашлялся и отвел взгляд.
— Так мы идем?
— Нет, — возразил Крэйг. — Вы подождете здесь, пока я смотаюсь. Я вернусь со своими вещами.
— Значит, возьмешь мало? — протянул Акс.
Крэйг встал и направился к двери.
— У меня мало вещей.
Когда он опустил ногу на крыльцо, его окликнул Брат.
— Не вернешься через двадцать минут, вылетишь из программы.
— Да в курсе я, — пробормотал он.
***
Когда автобус остановился, Пэрадайз взяла рюкзак и приготовилась покинуть свой ряд.
— Так, ты придешь ко мне? — спросил Пэйтон, поднимаясь. — У нас еще пара часов в запасе, и Энслэм тоже будет.
Отвернувшись, чтобы спрятать румянец, она претворилась, что ищет свой мобильный, хотя прекрасно знала, где он лежал — в кармане парки.
— Я хочу побыть дома, с отцом.
— Иииии побудешь. После рассвета, — отметил он, надевая очки с цветными стеклами. — Через два часа.
Так, ладно, неважно, который был час, она не станет распространяться о том, что хотела лишь наблюдать, как стрелки часов на ее прикроватном столике окажутся на своем месте — большая на двенадцати и маленькая — на семи.
— Прости, у меня полно дел. Позвонишь мне? — Черт, на самом деле, она этого не хотела. Не сегодня. — В смысле…
— Да ладно. — Пэйтон повернулся к Энслэму. — Готов улететь с марихуаны?
Мужчина бросил ему похабную улыбку.
— Как штык.
Когда они двинулись вдоль прохода, она покачала головой и встала со своего сиденья. Похоже, что-то вернулось к норме… и забавно, учитывая весь стресс на учебе, она не могла винить Пэйтона за желание расслабиться. Наверное, именно этим она занималась с Крэйгом?
К слову о пагубных привычках. Ощущения, которые она испытывала в присутствии мужчины, когда он смотрел на нее, прикасался к ней, целовал, были настолько изумительными, что она быстро могла подсесть на это… и считать минуты до звонка. Проблема в том, что он — не предмет, который можно купить и употребить как травку, мороженое или вино. Крэйг был отдельной независимой личностью, и забавно, тот факт, что он выбрал ее, пусть и ради разговора по телефону, был частью экстаза.
Он выбирал ее. Из всех на планете…
Пэрадайз замерла посреди прохода. Что-то упало у нее на глазах, и она подняла листок. Это была фотография, снятая на старый полароид, блестящий квадрат в центре, с белой матовой рамкой, узкой с трех сторон и широкой снизу, чтобы держать снимок.
Фотография была настолько размытой, почти неразборчивой, что-то красное и розоватое с полосками.
— Пэйтон, да ладно, — пробормотала она.
Одному Богу известно, чем он занимался под кайфом. От него можно ожидать странных, психоделических вещей и поступков… о чем он, разумеется, с радостью делился с ней.
Держа снимок в руке, она прошла к выходу, поблагодарила доджена-водителя и уже собралась окликнуть своего друга. Но он успел дематериализовался вместе с Энслэмом, поэтому она убрала в карман снимок его покрывала, ковра, банного халата или гребаного мартини.
— Ты помогла Крэйгу с его проблемкой? — спросила Ново, стоя в тени.
Пэрадайз обернулась, когда автобус отъехал, камни скрипели под ее ногами.
— Ты солгала.
— Разве? — Женщина улыбнулась в холодном лунном сете. — Я так не думаю. И я оказалась права, не так ли? Ему нужна ты и только ты.
Вспыхнув, Пэрадайз вспомнила, как тело Крэйга прижималось к ее, его эрекция вжималась в ее живот.
Проблема не такая уж и маленькая, подумала она. Вовсе нет. Огромная и толстая и…
— Итак? — подсказала Ново.
— Это не твое дело.
— Такая правильная, такая чопорная. Но это хорошо. Я рада, что вы, ребята, клево провели время. В этом смысл жизни… и я решила, что вы не разберетесь без чужой помощи.
Пэрадайз рассмеялась.
— Ново, ты не похожа на сводницу.
