— Да, я отведу тебя. Но только в маскарадную ночь. Если ты накосячишь, я не собираюсь отвечать за это.
Бутч вспомнил одну ночь с Вишесом, определенную ночь откровений, после того, как Бутч сделал… что нужно было для своего лучшего друга.
— Я умею держать себя в руках, — сухо сказал он. — Не беспокойся.
Топот тяжелых ног по низким ступеням сообщил о возвращении Крэйга.
— Быстро ты, — пробормотал Бутч, когда мужчина вошел с одним потрепанным вещевым мешком.
— Я же сказал, — ответил Крэйг. — У меня мало вещей.
***
Марисса вернулась раньше, потому что у нее разболелась голова. И нет, это не было похоже на мигрени Трэза, просто тупая пульсация за глазницами, от которой было невозможно сконцентрироваться, читать документы или сфокусироваться на компьютерном экране.
Преодолев каменные ступеньки к парадному входу в особняк, она поняла, что было неправильно: она пропустила Первую Трапезу и пропустила перекус, который подавали в полночь в «Убежище».
— Глупая, — прошептала она, зайдя в вестибюль и посмотрев в видео-глазок.
Когда замок открылся, она зашла в величественное фойе и улыбнулась Фритцу.
— Очень не хочу беспокоить тебя, но ты можешь принести мне что-нибудь поесть?
Древний дворецкий хлопнул в ладоши и чуть не брякнулся в обморок, словно она вручила ему выигрышный лотерейный билет или самый лучший подарок на день рождения.
— О, госпожа, ну конечно! Я могу приготовить вам яичницу с тостом? Сэндвич? Суп? Что-то более питательное…
Она рассмеялась.
— Сделай мне сюрприз.
— Я сейчас! Да, да, уже бегу!
Скорость, с которой он скрылся, и припрыжка в его походке говорили, что у него впереди еще долгие столетия, и это было прекрасно…
— О, привет, красавица.
Она повернулась к бильярдной. Лэсситер стоял, прислонившись к арочному проему, с чашей попкорна в руках, в огромном леопардовом балахоне, укрывавшем семьдесят процентов его торса, оставляя сильные голые предплечья и голые ноги мелькать из-под пол.
— Привет… — Она нахмурилась, ее осенило кое-что. — У тебя что-нибудь есть под накидкой?
— Разумеется. — Он забросил в рот полный кулак попкорна. — Не хочешь посмотреть со мной ящик? Сейчас я завис на «МакГайвере»[62], но готов к компромиссам.
Марисса раскрыла рот, чтобы отказаться, но потом подумала, «черт, а почему нет?». Она просто собиралась перекусить и дождаться, пока Бутч закончит дела в учебном центре. Она написала ему, что вернулась раньше с работы, он ответным сообщением попросил дождаться его, он вернется через двадцать, максимум тридцать минут.
— Конечно.
— Клееееево. — Ангел выпрямился. — Какой предпочитаешь яд по части ТВ?
Когда он отвернулся, она пискнула.
Потому что уставилась на его голый зад.
— Что такое? — спросил он обеспокоенно.
Прикрывая глаза, Марисса воскликнула:
— Ты же сказал, что одет!
– Я же в «ракушке»[63]. Ну да.
В этот момент появился Фритц с ее подносом, нагруженным кучей накрытых тарелок, таким количеством можно было накормить и Рейджа.
— О… — Марисса потерла брови, головная боль вспыхнула с прежней силой.
— Она поест здесь, — крикнул Лэсситер. — И да, Марисса, я надену джинсы.
— Спасибо, Милостивый Боже, — прошептала она, заходя в игровую комнату.
Пока Фритц устраивал поднос на барной стойке слева, Лэсситер натянул «Ливайсы» и плюхнулся на диван, стоявший напротив гигантского экрана, встроенного над камином.
— К твоему сведению, если я натру себе пах, то это будет на твоей совести.
Она заняла один из высоких стульев.
— К твоему сведению, мой супруг будет здесь в любую секунду. Поэтому ты только что спас себя от позорной смерти.
Лэсситер направил пульт на экран ТВ и включил кабельное меню.
— Пффф, плевать. Я с ним управлюсь.
— Сильно сомневаюсь.
— На самом деле, на остаток ночи у меня нет занятий поинтересней. Поэтому если он захочет драки? Я не против размяться.
Марисса рассмеялась, услышав надежду в его голосе, и, откинувшись на спинку, позволила Фритцу поднимать крышки, описывая, со всей грацией и точностью официанта из «Нобу»[64], что он подал.
— Большое спасибо, — прошептала она, взяв вилку и попробовав рисовый плов.
— Мммммм.
Она не съест и половины, но это, казалось, никогда не беспокоило дворецкого. С другой стороны, ему больше всего нравилось обслуживать.
— О, Боже, — выдохнул Лэсситер, резко садясь.
— Что? И если это снова марафон «Пляжа», то можешь сразу забыть об этом. — Она потерла центр груди свободной рукой. — Я не стану смотреть, как кто-то умирает, пусть и на экране.
И без того смертей достаточно. Милостивая Дева-Летописеца, что, если у них не получится выяснить…
— «Мелроуз Плейс»[65]. Обожаю эту серию… в нем Кимберли слетела с катушек.
— Подожди, она же по жизни истеричная?
— Ну, это да, но в этой серии она снимает парик и показывает шрам. Одна из самых важных и влиятельных сцен в истории телевидения.
— Только подумать, а я-то думала, что это высадка на Луну или что-то в этом духе.
Лэсситер посмотрел на нее:
