1
Вообще, удивительно присутствие вскользь упомянутой и спрошенной у бабки штукатурки в этом Богом забытом медвежьем углу, превращённом в поселеньице. Но больше смахивающим всё — таки не на людскую селитьбу, а на беспорядочно разбросанные по кривым плоскостям макеты ведьминых домиков, сложенные из замшелых спичек.
— Домики наши поначалу все были с крутыми крышами, с рублеными гривастыми, голоднющими коньками, с рождения просящими сена. Они снабжены сверху стреловидными, пещерного дезигна стропилами в два косых реза, а в углах венцами аляповато — топорной работы.
Сия сказочная, заболотно — кащеевская застройка разбавлена была подобиями ветхих охотничьих избушек на отшибах, подслеповатыми сараюшками с многочисленными к ним домовитыми пристроями — лабазами, складами, клетями, собачьими конурами, овечнями.
Всё это живописно многообразное строительство сляпано из умыкнутых из лесу, упавших от старости стволов и из подручных досок, высохших до синевы и скрутившихся от времени в пропеллеры. Подуй посильнее ветерок, и взлетит это хозяйство вверх наподобие аэроплана.
Распластав свои крылья среди изрытых шахтёрских холмов, сколочен сей летательно — жилой агрегат и держатся его запчасти одни с другими за счёт деревянных клиньев, круглых и остроугольных шипов, хитроумных врезок и врубок, кои из которых называются премудро ласточкиными хвостами. Во как! А что — то неважное попросту связано переплетением тонкого ивняка — недолгожителя, взятого с мокрых оврагов и с крутых берегов протекающей неподалёку почти — что безымянной притоки немалой сибирской реки Вонь.
— Неужто полетит? Бабуля, не смеши! Селеньица будто бы не летают. А кованые гвозди где, если говорить про времена царя Гороха? Неужто, как в Кижах или в Соловке — острове? А где обыкновенные гвоздики? Где скобы и прочие строительные приспособления цивилизации?
Так спросил бы опытный плотник и внимательный чтец.
Но Михейша с детства — просто чрезвычайно любопытный и умный не по годам мальчик. В поздние времена окрестили бы его ребёнком «индиго».
— Урал, Москва, Алтай, даже Ёкск давно уж освоили это немудрёное производство.
— Что ты, внучек! Какие гвозди! Гвоздевой дефицит давно прописался в нашем поселении. Вот, к примеру, иностранец, а он художник, скульптор, инженер, писатель, словом, весьма проницательный и изощрённый человек по имени Агас Су Лоренс с делегацией изучателей архитектурной истории три года подряд как приезжал изучать наш безгвоздевой опыт возведения землескрёбов.
Сравнивал со свободным государством — монастырём Тибетом… Хотя, какой в Тибете лес?
Михейша, в Тибете есть лес? Мало? Только в подножьи? Вот и я говорю, что с Китаем у нас ничего общего…
— Только глаза узковаты у шорских. Китай, бабуля, большой. Может и есть общее с Китаем.
— Вот, я и говорю. Искал, значит, он какой — то параллельный Фуй — Шуй. И обратился он первым делом к…
— Странно это для иностранцев, — прервал бабкину речь Михейша. Он ведь будущий следователь. Всё, что не ложится в ровную логическую линию, тревожит и удивляет Михейшу как искривлённая неумёхой — мастером столярная линейка. — Зачем им деревяшки? Старьё это! У них все дома каменные.
— Не все. Возьми Голландию, к швейцарцам загляни.
— Деревянный дом там редкость. Они лес берегут. А попу лизать иностранцам это привилегия музейщиков и историков наших. Они чужую историю хорошо понимают, а со своей лукавят. Так было всегда и, поди, так будет в дальнейшем.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Знаю и всё!
— В Эрмитажах тебе сообщили или как?
— Сам догадался. По нейтральным газетам. Там правду пишут.
— Мы о железе говорим. Чёрт с ними, музейщиками. Так вот, гвозди с архаики тут наличествовали редко и преимущественно в деревянном виде. А теперь…
— А про какое время вы говорите, баба Авдоша? Неужто в наш просвещённый так осталось? А в сенцах коромысло на чём висит, а вешало?
Прищурился смешливый молодой глаз. Отметила это бабка. Но упорно талдычит о своём:
