– Мы сообщили об этом командующему, но ему нужно официальное заявление. Пока ордер не отозван. Для него сейчас в приоритете твое взятие под стражу, – объяснила мама. – Но я этого не допущу. Я не знаю, чего хочет добиться убийца, используя фальшивые улики, но я не дам посадить тебя в тюрьму. Если ты окажешься там, мы не сможем тебя защитить. Я хочу, чтобы ты находилась в окружении людей, которым доверяю я. И то, что он выписывает ордер, имея так мало доказательств… Здесь дело нечисто.
– Как выглядит наш план?
– Ты соберешь вещи и пойдешь в Параби. Там они тебя не найдут. Ты должна позвонить Тому и спросить, не могла бы ты некоторое время пожить у него. Или у миссис Пэттон. Я принесла тебе все документы по делам на флешке. Возьми ее с собой, и гляньте еще раз с Эммой. Время поджимает, а нам обязательно нужен след.
– Мам, – сказала я, – давать мне документы и отправлять меня в Параби, когда меня могут посадить в тюрьму, – это ведь может стоить тебе работы! Вам всем!
Мама встала и обняла меня.
– Солнышко. Новую работу я найду всегда и везде, но у меня всего одна дочь, которую я ни за что на свете не отдам. – Она тяжело сглотнула слюну, и, когда я прижалась к ней, по моим щекам покатились слезы. Я не хотела в тюрьму, и Параби была единственной альтернативой. Больше всего мне хотелось взять с собой маму, но она должна была остаться, чтобы выиграть столько времени, сколько получилось бы. С ее помощью я упаковала вещи и засунула флешку в боковой карман сумки. Там был и брелок для ключей. Хорошо, ведь удача мне была нужна как никогда.
– Сколько правил тебе пришлось нарушить, чтобы так быстро добраться до всех документов? – спросила я ее. В прошлые разы для того, чтобы получить доступ ко всем бумагам и фотографиям, требовались дни или даже недели. Ей пришлось прибегнуть к любезностям и заключить некоторые договоренности.
– Слишком много, – сказала она и грустно улыбнулась. Другими словами, если бы это выяснилось, она бы сразу же потеряла работу. Так же, как и люди, которые ей помогали. Она повесила мою сумку себе на плечо, и мы вместе с мужчинами покинули квартиру. Шелдон остался там. Мама считала, что, если он останется у Лэнсбери, тот сможет объяснить коллегам, что я ненадолго вышла и скоро вернусь. Я не думала, что кому-то это будет интересно, но не стала перечить. Шелдон не был счастлив от такого поворота событий, но наверняка чувствовал серьезность положения, поэтому не закатывал истерик.
Полицейские, окружавшие дом, исчезли. Мама отозвала их, приехав. Они еще не знали о новом происшествии и немедленно подчинились приказу мамы. На улице не было ни души, что казалось неудивительным для этого времени суток. Может быть, после стрельбы люди просто не решались выходить из дома.
Мы, как воры, скрывавшиеся в тени, пробрались вдоль по улице к книжному магазину. Это, кажется, был тот самый магазин, в который Лэнсбери меньше чем двадцать четыре часа назад запихнул меня, чтобы спасти жизнь. Дверь была закрыта, но для меня как для антимузы это не составляло проблемы. Я испробовала это спустя две недели после великого откровения миссис Пэттон.
– Я бы хотела остаться с тобой в Параби, пока мы не найдем тебе укрытие, – сказала мама, и я этому очень обрадовалась. Инстинктивно я обняла Адамса и поблагодарила за оказанную помощь. Я также прижала к себе и Лэнсбери, хотел он этого или нет. К моему удивлению, он ответил встречным объятием и задержался в нем немного дольше, чем я думала, при этом не причиняя боль моей руке. Что мне действительно снесло голову, это его сердцебиение, его сердце колотилось так же быстро, как и мое. Я вдохнула уже знакомый мне запах его геля для душа. В тот момент мы были близки, как никогда, но я уже скучала по нему. Как это было возможно?
– Береги себя, – шепнул он мне на ухо, и по моей спине пробежали мурашки.
– А ты береги Шелдона.
– Обязательно. – Нехотя я отошла от него. Мы с мамой на прощание помахали им рукой и вместе вошли в дверь Параби. Книжные персонажи тоже, должно быть, спали, поэтому библиотека была практически пустой, когда мы вошли. Вместо солнечного света помещение освещали газовые рожки и электрические лампы. Было уютно, но от тишины немного не по себе. И, соответственно, единственным, что оставалось неизменным, была миссис Бэдэм. Она испокон веков сидела за кафедрой и писала, наверное, требования к читателям, бравшим книги в долгое пользование. Наше появление ее не отвлекло, она коротко поприветствовала нас кивком. Мы с мамой направились в уголок отдыха, но вдруг меня посетила мысль. Я подошла к библиотекарю.
– Здравствуйте, миссис Бэдэм. Могу я задать вам вопрос?
– Что тебя беспокоит? – Она отложила ручку и внимательно посмотрела на меня.
– Когда пару недель назад мы были тут с Эммой, вы проводили нас к двери, откуда мы могли попасть в узловой пункт. Но нам, антимузам, да и вообще всем детям Книрила не нужно делать этот крюк, Вы знали об этом?
Миссис Бэдэм растерянно моргала, что и послужило для меня ответом.
