– Нет. Для меня эта информация новая. Раньше я всех проводила таким образом. Всегда. Мне так объяснила миссис Пэттон. Книжным персонажам нужна эта дверь, и вам тоже. Она что, обманула меня? – Она сморщила нос.
– Дело не в вас, – успокоила я ее. – Но вам необходимо продолжать поступать как раньше. Иначе миссис Пэттон будет злиться, а вам это ни к чему.
– Тут ты абсолютно права. Спасибо, что разъяснила мне все. – Перед тем как уйти, я заметила, как она достала из ящичка блокнот и что-то записала на пустой странице. Она задокументировала это? Так же, как мы сделали со списком?
Мама уже сидела за одним из столов и разговаривала с кем-то по телефону. По причине ее разъяренного выражения лица и бурных ответов, доносящихся из трубки, я предположила, что она разговаривала с миссис Пэттон. Наверняка она сожалела, что дала маме однажды магический телефон, на котором мама тогда настояла. Мама, наверное, спорила с миссис Пэттон потому, что та не видела ни малейшей возможности моего пребывания в Литерсуме. Я, со своей стороны, позвонила Тому, от которого надеялась получить больше помощи. Я долго звонила, но он не отвечал. Возможно, он крепко спал или поставил на ночь телефон на беззвучный режим, что было совсем бессмысленным.
Дискуссия с миссис Пэттон закончилась резко, мама просто повесила трубку.
– Стерва, – бушевала мама. – До этого так рьяно предлагала помощь, а теперь, когда действительно может помочь, она отказывается. Когда все закончится, я пойду жаловаться.
– Мам, в качестве альтернативы можно было бы обратиться к Мнемозине. К богине.
– Неважно, – пробурчала она. – Ты дозвонилась до Тома?
Я покачала головой. Казалось, я потеряла еще один книжный мир, который мог мне помочь. Чтобы не разбудить Тию, я написала ей сообщение. Если бы это было необходимо, я ждала бы ее ответа до полудня. Я также отправила сообщение Эмме с просьбой откликнуться как можно скорее.
Рука начала болеть, и я выпила обезболивающее. Дождалась, пока резкая боль уйдет и останется лишь теплая пульсация.
– Это была не его вина, – сказала мама, посмотрев на мою руку.
– Конечно, нет. Виновата эта дура с косичкой. Лэнсбери спас мне жизнь.
– Тем не менее он упрекает себя за это.
– Знаю, – вздохнула я, и от одного только воспоминания о его печальном выражении лица на сердце снова стало тяжело. – Мне бы хотелось поговорить с ним об этом.
– С ним это будет непросто, – сказала мама, и легкая улыбка скользнула по ее лицу. – Но ты ведь все равно попробуешь, верно? Он тебе нравится. – Прошло уже около двух недель с момента, когда мама впервые произнесла эти слова. Тогда я разозлилась. Но сейчас протестовать не стала. Наоборот. При мысли о нем я почувствовала дрожь в животе. И тоску. Я скучала по нему. Не было смысла врать, вместо этого я слегка улыбнулась. Улыбка продержалась до осознания, в какую нелегкую ситуацию я его поставила.
– Да. Поэтому мне очень жаль, что я втянула его в это дело, а теперь его могли наказать за то, что он помог мне бежать. Я не хочу, чтобы он из-за меня потерял работу. Тогда он будет ненавидеть меня остаток всей жизни.
Мама наклонила голову.
– Это чепуха. Ты нравишься ему, и он делает все это ради тебя. Даже если завтра ему придется стать водителем такси, он будет считать, что ты этого стоила.
У меня затрепетало в груди.
– Ты правда так думаешь?
Мама решительно кивнула.
– Абсолютно уверена. Я понимаю его, я тоже когда-то была молодая и влюбленная.
Влюбленная. Что за безвкусное слово. Кровь прилила к щекам, и это было еще хуже. Здесь нужна была смена темы.
– Кстати, – сказала я, – Адамс находится в такой же ситуации, он делает все ради тебя. Вы уже спланировали совместную жизнь на случай, если оба потеряете работу? – Я не могла не ухмыльнуться, когда увидела неподдельную улыбку на лице мамы.
– Да. За последние недели мы с Адамсом стали ближе. Он был рядом со мной все это время. Мне кажется, это здорово – иметь рядом плечо, в которое можно поплакаться. Всегда строить из себя идеального начальника очень трудно. Он не стал уважать меня меньше из-за того, что я показываю свои чувства. Я считаю, это отлично.
– Я тоже, мам. Он славный парень. Надеюсь, скоро все успокоится, и вы сможете сходить на настоящее свидание. – Уже целую вечность мама не приводила домой возлюбленных. Возможно, у нее и были встречи с мужчинами, но ни во что серьезное они не вытекали. Может, это наконец-то изменится. – Тогда нам нужно купить шикарное платье, – подшучивала я над мамой.
– Само собой разумеется! – Мой телефон зазвонил, и я вернулась в реальность. Было около шести тридцати утра.
– Малу, что произошло? Если ты написала мне около пяти утра, должно было произойти что-то ужасное, – подытожила Эмма. И тут она оказалась совершенно права. Я не была жаворонком. Я рассказала ей, что произошло и что мы с мамой сидели в Параби.
– Вы не боитесь, что преступник хочет именно этого – запереть вас в Параби?
