– Все в порядке, мам. Я справлюсь. После сегодняшнего дня меня вряд ли что-то может шокировать. – Кроме того, я не хотела, чтобы у мамы просыпались хорошие воспоминания об отце. Конечно, она бы справилась с ними, но… мне хотелось избавить ее от этого.
– Моя взрослая доченька, – протянула мама и ущипнула меня за щеку.
– Ну ладно, перестань, – запротестовала я и засмеялась.
– Тогда, нам пора, не будем отвлекать тебя от прочтения, – сказал Адамс. – Сообщи, если появится что-то новое.
Они с Лэнсбери вышли в коридор и стали говорить на тему готовки. Я придержала маму за руку.
– Что-нибудь еще, солнышко?
– Мам, скажи, ты до сих пор ночуешь в отеле?
Она расширила глаза и покраснела. Она не произнесла ни слова.
– Я так и думала. Стоило оставить тебя без присмотра, ты тут же нашла себе парня. – Я захихикала. О да, видимо, я сильно устала.
Мама стала подбирать слова.
– Я… ну… ты не против? Он действительно мне очень нравится, но, если ты…
– Мам. Единственное, о чем я жалею, – что не впуталась в этот хаос хотя бы на пару дней раньше. Пусть было бы меньше драмы, крови и отчаяния.
– Ты невыносима, – сказал она, но выглядела так, будто камень упал с ее плеч. – А как у вас обстоят дела с Лэнсбери? Я заметила какое-то колебание.
Я с грустью опустила глаза в пол.
– Все очень сложно. Эта муза, Подлогимния, сказала, что я поцелуем могу украсть его мечты и идеи. Я думаю, она говорила не конкретно обо мне. – Меня аж затошнило, когда я подумала о том, что мы до сих пор не обсудили это.
– Угу. Лэнсбери – крепкий орешек, тебе потребуется много усилий. Дай знать, когда расколешь его.
Теперь покраснела я.
– Посмотрим.
Подводя итог: мой отец был настоящим антагонистом. Такой, который мог совершить убийства, отстаивая собственные интересы и удовлетворяя жадность. Его целью являлось подмять под себя все театры, драмтеатры и другие похожие заведения в его городе. Так как я не встречалась с ним лично и мама рассказывала о нем нечасто, я читала книгу «Театр смерти» отстраненно. Тем не менее мне было страшно от того, что он разрушал все вокруг и убивал людей. От его жажды власти страдала прежде всего семья Стивенсов, члены которой постоянно вставляли отцу палки в колеса, за что и были вынуждены поплатиться жизнью. В семье было много людей творческих профессий, они жили в Лондоне времен послевикторианской эпохи. Среди них были актеры, декораторы, костюмеры, и все работали в трех театрах, которые находились в семейном владении на протяжении нескольких поколений.
Отец был смертоносным призраком, который проносился над их родом, потому что они отказывались продавать ему учреждения и настраивали против него других. Один за другим они становились жертвами отца, пока не остался лишь один потомок – Рассел. Вокруг него и моего отца, а также вокруг их взаимоотношений и крутилась бо́льшая часть истории.
В самом начале книги было упомянуто лишь имя отца, и только потом выяснилось, что он был на самом деле другим и что именно он стоял за этими убийствами.
Вымышленный рассказчик описал лишь его внешность и передвижения в те моменты, когда внимание было обращено на него. Только ближе к концу было раскрыто его настоящее имя, которое вынудило его отправится в бегство. Ему удалось сбежать, история закончилась тем, что он, словно тень, исчез в Лондоне, и с тех пор его никто не видел. Последний потомок Стивенсов поклялся на последней странице, что не прекратит его поиски.
Хеппи-энд выглядел по-другому. С одной стороны, мне хотелось, чтобы моего отца поймали, но, с другой стороны, я была рада, что ему удалось сбежать, иначе я могла бы не появиться на свет.
Около трех часов утра я закрыла книгу. У меня уже закрывались глаза, и огромное количество мыслей и чувств заставили меня уснуть. Передо мной черным по белому стояла следующая зацепка в распутывании этого дела. Имя моего отца.
Джеймс Ливси.
Поэтому все вело нас к театру. Искусственная кровь, театральный грим, даже музы, отвечавшие за поэзию и драму, и бог знает, что еще скрывалось за этим. Кто-то хотел дать мне понять, что отец играл какую-то роль в убийстве этих писателей. Но какую? И зачем надо было впутывать меня? Неужели это был Рассел Стивенс, который поклялся ему в вечной смерти? Но на что в таком случае он надеялся?
Я взяла сумку и достала брелок для ключей, который отец передал маме. Мой
– Нам нужно еще раз посетить узловой пункт, – сказала я на следующее утро Лэнсбери. Я вбежала из спальни в гостиную и растормошила его. Он зевал. Как и Шелдон, когда я пять минут назад соскочила с кровати.
– Зачем?
– Мне известно имя отца. Мы можем спросить на стойке, не посещал ли он муз.
Лэнсбери сперва сонно моргал, затем в нем проснулся полицейский. Он сел.
– Это очень хорошая идея. Нам стоило спросить, кто был там еще по возвращении.
– Ты прав. Почему ты подумал об этом только сейчас? Я думала, ты ловкий парнишка. – Я прикусила губу, когда поняла, что в моих словах прозвучал упрек.
