Были ли мы с Колином счастливы? Мне не удалось вызвать в памяти последнюю ночь. Слишком уж сильным был призрак страха из моего сновидения. Я уже в течение нескольких минут сидела, выпрямившись на кровати, но не могла избавиться от него. Выстрел всё ещё звенел у меня в голове.
— Значит несчастливы? Элиза, честно — так не может продолжаться. Я больше не могу так! Я вот-вот сойду с ума. Это ожидание изводит меня. Мне постоянно плохо, я больше не могу спать, у меня всё время панические атаки и… Что вообще с тобой такое? Эли? Ой-ой, она идёт. Конечно, она отправилась в путь, и ты это как раз почувствовала…
— Нет. Джианна, пожалуйста, успокойся. Она никуда не отправилась.
— Ты плакала? — Джианна подошла к кровати и у меня сразу же начали пульсировать и болеть виски, но на этот раз меня это не удивило. Только что мне в голову загнали пулю.
— Нет, но… — Несмотря на боль, я снова покачала головой. Я не могла поверить в то, что только что увидела во сне. Как только моё подсознание могло придумать что-то подобное? До сих пор я всегда каким-то образом могла истолковать мои сны, связать с реальностью, даже если связь и была странной, но всегда существовала. Но в этом, она совершенно отсутствовала. Надеюсь, что отсутствовала.
Я не могла оставаться дольше наедине с этим сном. Я должна рассказать о нём.
— Мне приснилось, что моя мать… она… о Боже…
— Не мучай меня так, Эли. Я становлюсь невыносимой, когда мои нервы перевозбуждены, а они уже перевозбуждены. Больше вряд ли возможно.
— Я была больна. Смертельно больна, — начала я запинаясь обобщать то, что пережила. — Опухоль головного мозга, злокачественная и скорее всего смертельная. Диагноз меня не удивил, но я была полна решимости бороться, по крайней мере попытаться. Даже если шанс выздороветь, был крайне маленьким. После того, как врачи сообщили мне, что со мной такое, я легла в кровать… Кстати, это было дома в Кёльне, в бывшем доме, и я была моложе, думаю мне было шестнадцать…
Я сглотнула, потому что появилось такое чувство, что меня сейчас вырвет. Джианна взяла меня за вспотевшую руку и гладила её.
— Продолжай, Эли. Тебе не полегчает, если будешь молчать.
Я посмотрела на неё.
— Нет ничего, что сможет сделать этот сон лучше. Ничего. — Дрожа я выдохнула. — Значит, я лежала в кровати и пыталась подготовиться к тому, что меня ожидает, как вдруг в мою комнату вошла мать и встала рядом, упёрла руки в бока, с холодным, недружелюбным выражением лица. В этом всё равно нет никакого смысла, сказала она, лечение слишком дорогое, да к тому же бесполезное, я стану для неё лишь обузой, а потом всё равно умру, а она не может себе этого позволить. Я хотела возразить, сказать, что хочу бороться, но не смогла ничего сказать, потому что у меня внезапно больше не стало зубов. Они все выпали! — Снова я сглотнула. — А потом… потом… она вытащила из кармана пистолет, приставила его к моему виску и выстрелила. Она просто выстрелила! Моя собственная мать убила меня!
— Мадонна… — Пальцы Джианны обхватили мою руку намного крепче, чем можно было бы списать на желание утешить меня, но я не сопротивлялась. Я радовалась, что чувствую кого-то, кто без сомнения не собирается меня убивать. — Эли, твоя мать никогда в жизни не сделает такого, никогда. И ты не больна. Ты совершенно здорова. И зубы у тебя ещё все на месте…
— Здесь не только это, Джианна. Я не сразу проснулась. Я почувствовала, как эта пуля пробуравила мне голову, и я умерла. Всё вдруг отдалилось, мысли, чувства, всё… а потом наступила темнота и моё сознание исчезло, навсегда… Навсегда! Я была мертва!
— Нет! Нет. Ты лишь пробудилась ото сна, иногда, когда просыпаешься, испытываешь что-то подобное и… — Джианна боялась, как и я. Я видела это по мерцанию её жёлтых глаз. Она больше ничего не хотела слышать. Теперь она изо всех сил будет пытаться отвлечь меня, и я решила позволить сделать ей это. О конце моего сна нечего сказать. Я могу только надеяться, что моё подсознание ошиблось в своём представление о смерти, и за этим всепоглощающим небытием что-то следует. Что-то, где я ещё смогу думать и чувствовать, вместо того чтобы полностью и навсегда, быть стёртой с лица земли.
— Мне тоже иногда снятся странные сны. Знаешь, на что специализируюсь я? На снах о знаменитостях, — без разбора лепетала Джианна. — Да, мне снятся знаменитости и странным образом, чаще всего речь идёт о знаменитостях, которые раньше меня совсем не интересовали. Например, братья Кличко. Они оба уже снились мне, и не раз! Каждый раз я помолвлена с одним из них, но не знаю с кем. Потом, такая же прекрасная, моя чисто-платоническая ночь с Ричардом Гиром. Или то, что я не могу себе объяснить — мои поцелуи с Гэри Барлоу. У него были ужасно сухие губы, и когда мы целовались, он казался таким печальным. Я никогда не была фанатом Take-That, но с тех пор, как встретила Гэри во сне, я смотрю внимательнее, когда он появляется по телевизору… Кажется, будто между нами существует связь, только благодаря этому сну. Хотя на самом деле считаю Робби Уильямса намного более увлекательным.
— Джианна…
