— Я не могу сформулировать по-другому, Эли. Мне нужна эта дистанция. Если её нет, тогда это ранит. Понимаешь? Тогда я воспринимаю это слишком близко к сердцу… Мне ещё каждую ночь снятся о нём сны. Каждую чёртову ночь!
Я сразу же поверила ей. Мне было знакомо проклятие постоянно возвращающихся снов.
— И почему твой Рольф сделал это с тобой? Почему так плохо с тобой обращался и манипулировал? Почему?
Джианна печально рассмеялась.
— Очевидно он наслаждался, превращая людей в своё орудие. В этом мире просто встречаются мудаки, Эли. Он даже не замечал этого по-настоящему. Недавно он написал мне, что иногда вспоминает старые, добрые времена. Какие добрые времена, спрашиваю я себя? Не было никаких добрых времён.
— Видишь — в этом то вся и разница. Он мудак. Он просто делал это, не размышляя. — Каждое слово давалось мне с трудом, поэтому я говорила необычайно медленно и с ударением, почти как перегруженная учительница. — У Колина же была необходимость. Он дал мне пощёчину, чтобы спасти жизнь; и он раздавил мне руку и почти утопил, чтобы спасти Пауля — твоего собственного парня! Я попросила его сделать всё возможное, рисковала своей собственной жизнью! Или ты предпочла бы, чтобы Пауль отдал концы?
Тяжело вздыхая, Джианна опустилась на кровать.
— Если бы в то время мне кто-то сказал всё это, как сейчас я тебе, я бы отреагировала точно также. Я бы оборонялась, объявив всё вздором. Но оглядываясь назад, я бы радовалась, если бы у кого-то было мужество объяснить мне мою ошибку. Так что если хочешь, можешь с этого дня ненавидеть меня, я всё равно скажу. Он пнул тебя в живот, Эли, и…
— Я задаюсь вопросом, как вы вообще увидели это! Как смогли увидеть? — На террасе внезапно раздался шум от передвигаемых стульев, и звон посуды. Пауль добровольно взялся за приготовления завтрака. С размаха я захлопнула, стоящую на распашку, стеклянную дверь. Пусть мы даже задохнёмся — Пауль не должен ничего услышать из этого разговора. Тогда это будет так, как если подольёшь в огонь бензина.
— Даже если вы это видели, Колин пнул меня в живот только чтобы умножить мой гнев и таким образом отравить Францёза…
— Я это знаю, Элиза. Тебе не нужно оправдывать поведение Колина. Я же тебе сказала, он мне нравится, и здесь ничего не изменилось, совсем наоборот. Я убеждена в том, что ему не нравилось делать это с тобой, он не действовал легкомысленно. Но всё-таки он совершил это, и для твоей души не имеет значения, были ли это меры для спасения жизни или нет. В этом-то и вся трагедия. Насилие остаётся насилием.
Теперь она снова впала в этот обучающий, психотерапевтический жаргон. Да, она точно хорошо поговорила с моим отцом на том конгрессе, где они познакомились. Папа тоже мог отлично говорить так, будто цитирует из учебника.
— Возможно вы найдёте способ жить с этим, но счастье…, - продолжила Джианна немного мягче, когда я ничего не ответила, так как мне не хватало аргументов. Потому что, не смотря не на что, она права. Насилие остаётся насилием. — Уже сейчас, так скоро после того, как всё случилось… не знаю…
— Я считаю, что с твоей стороны довольно нечестно то, что ты тут вытворяешь, Джианна. — Я не могла по-другому, как опять наброситься на неё. То, что она сказала, выбило у меня почву из-под ног. Я должна отбиваться, чтобы не пойти ко дну. — Знаешь, в какой на самом деле ситуации застряли Колин и я? Каждый здесь ожидает, что мы станем счастливы, а ведь именно тогда часто случиться что-то ужасное — даже у самой довольной, нормальной, свободной от насилия пары появились бы проблемы! Осчастливить Пауля было ещё достаточно легко, он ведь ничего не знал о наших планах и позволил себя увлечь, но с Колином и со мной…
Чёрт. Теперь я, не желая этого, даже с ней согласилась. Мы не можем заставить счастье прийти силой, не для самих себя. Не тогда, когда знаем, что пытаемся сделать это.
— Элиза, ты же рассказывала, что Колин был в концлагере, и Тесса вытащила его оттуда…
— Нет, я тебе этого не рассказывала. Я не говорила, что это Тесса освободила его. — Откуда Джианна знает? Я была убеждена в том, что не упоминала в связи с этим о Тессе.
Джианна смущённо посмотрела на пол.
— Ладно, признаюсь, он сам рассказал мне. Сегодня ночью. Мы коротко поговорили…
— … когда он был голый? — недоверчиво прервала я её.
— Он встал в тень, так что я только видела, как сверкают его глаза, ничего больше. — Что же, всё остальное не светиться, подумала я устало. — Не беспокойся, я ничего не видела. Я спросила его об этом, потому что мне было интересно и из его описания поняла, что она спасла его.
Колин добровольно рассказал Джианне о своих самых травматических, пережитых в жизни событиях? Одно мгновение я даже не могла больше думать из-за ревности.
