— Мм… — задумчиво тянет Грегор Арвистер, бывший дофин и мой единственный живой потомок, надежда всего угасшего рода. Двухлетний ребенок складывает ладошки на животе, продолжая меня разглядывать. Я ускоряюсь в поисках необходимого — ребенки не ходят одни. За ними всегда кто-то присматривает!
Вампирская ловкость, решительность и смекалка трехсотлетнего Блюстителя, ловкое неуловимое движение опытного убийцы… и цель поймана! Три секунды спустя Конрад Арвистер стоит во всем своем ничем не замутненном великолепии, с наследником на руках и… обливаемый скептицизмом из глаз снова заглянувшего в комнату лабрадора.
Ну и ладно.
Что? Мне возмутиться, что за ребенком приглядывает собака? Она этим занималась и в королевском дворце! Это сертифицированная собака!
Последний из живых обитателей дома, присутствующий в здании, оказался внизу, на кухне. Пританцовывая под хрипящий, но играющий магнитофон, Мыш, крутя хвостом и тем, к чему он присобачен, готовила здоровенную груду гренок с сыром. Дочь, определенно радующаяся жизни, без малейших стеснений колбасилась, зажмурив глаза и подняв нос к потолку, выполняя странные движения руками и всеми другими частями тела. Танцем эти вихляния мог бы назвать только очень добрый и милостивый человек, а таких в окрестностях не могло быть в принципе. Я же, пользуясь тем, что полу-рэтчед ориентируется на свой нос, переворачивая гренки чуть ли не вслепую, спокойно проник за стол, где и уселся, выдав по наградной гренке Грегору и собаке. Авансом, за молчание.
Себе тоже взял.
Хм.
А ничего, вкусные. Получилось слупить штук пять, прежде чем Ассоль Арвистер, принцесса и «совсем нетолстая Мыш», повернулась к столу с теми же самыми целями, то есть — сожрать слегка остывшую гренку.
Она даже успела сунуть её себе в рот, прежде чем глаза и мозг синхронизировались достаточно, чтобы передать ей информацию о живом и здоровом отце, сидящем перед ней со слюнявящим снедь Грегором на руках.
Наблюдать за ней было невероятно забавно. Серо-синеватая шерсть на голове дочери поднялась дыбом, усы распушились, глаза вытаращились, но… гены пальцем не выковыряешь, так что гренку она, всё-таки, съела. Это, кстати, сильно помешало издать ей визг или писк, так что когда воздух из груди дочурки столкнулся с пережеванным кусочком хлеба и выпал осадками на нас с дофином и собакой, я лишь хмыкнул, взял полотенце, и начал вытираться, сообщив:
— Хорошо танцуешь.
Был немного стукнут… сыном за то, что начал с себя, а не с него. Ну сколько можно себе врать? Была одна дочь, затем возникла вторая, а теперь сын. Пусть он мне десять-двенадцать раз правнук, но этот момент мы опустим.
— Ты настоящий…? — страшным шепотом спросила меня откашлявшаяся Мыш, а затем в её глазах промелькнул ужас, — Или… д-д-де…
— Демон? Нет, — качнул я головой, занявшись собачьей мордой, — Вы приглашены местным Владыкой. Его воли никто не посмеет оспорить. А кроме этого…
— Что, кроме этого⁈ — прошептали мне уже в ухо, втиснувшись «совсем нетолстым» задом мне на колени и обнимая куда достанут.
— Кроме этого, вы с Грегором не принадлежите Аду! — с удовольствием чмокнул я круглое нечеловеческое ухо дочери, — Ибо невинны есть. Вас никто не посмеет тронуть в этом мире.
— Но…
— Ассоль, это Ад. Верхний мир. Конечно, сюда можно попасть из любой точки нашего. Если знать координаты. Так что я пришёл вас навестить. На денек.
Счастливое хрюканье, писк, объятия, недовольное сопение Грегора и лабрадора, дожевывающего слетевшие со стола гренки, которых не миновал хвост моей дочери. Всё-таки, хорошо иметь дома только одну собаку. Не надо помнить её имя. Собака и собака. Какой Джарред Гарру? Не знаю такого. Ему не повезло. Пацан к успеху шёл, но ему не фартануло.
Несколько часов мы провели в блаженном безделии, нажарив, конечно, снова гренок для начала, но затем целиком и полностью отдавшись беззаботной возне с маленьким человеком, внезапно вспомнившим, что у него когда-то был Камень-Кровавик, оказавшийся подло похищенным вампиром. В следствие чего на меня организовывался штурм за штурмом, постепенно переросшие в тайные операции под прикрытием, а под самый конец, когда изнеможение начало брать своё, Грегор Арвистер созрел до неумелых попыток натравить на меня гигантскую человекоподобную мышь. Та натравливаться отказывалась, щекоча неслучившегося правителя хвостом, от чего тот разрывался между желание уснуть, похихикать и всё-таки догнуть свою линию. В конечном итоге, как раз тогда, когда скрипнула входная дверь, сон одолел бывшего дофина.
— Я воняю серой так, как будто бы меня половина города демонов оттрахало! — устало и злобно заявил голосок Алисы Тарасовой-Арвистер, — Вон, даже коты в ванну хотят!
— А я хочу жрать! — прохрипела Виолика, чей голос пребывал явно не в лучшей форме, — Мыыыыыыыш…
— Ааа…? — протянула та, лукаво переглянувшись со мной.
— Неси еду… — продолжала страдать фальшивая монашка, — Я тут лежу… возле двери…
— Сначала вы вымоетесь от этой вашей серы! — построжела Ассоль, — Тут дети! И я! У меня нос чувствительный!
