— Я тут ни при чем! — заорала Лизавета. — И пальцем никого не трогала.
— София, мы ей верим? — сестра подмигнула мне. Мол, твоя очередь.
— Вы злились на тетушку Мелину? — спросила я, не заставив себя ждать.
— Конечно, злилась! — выпалила та. — Моя доченька пятнами покрылась после ее мерзкого товара! А она отнекивалась! Не хотела вину признавать!
— И вы желали ей зла?
— Да! Жаждала, чтобы лавка дотла сгорела! Только не успела поджечь! Ой… — Лизавета зажала рот рукой, испугавшись того, что сказала.
— А что успели⁈ — новый вопрос я задала яростным тоном. — Погром устроить? Тетушке нашей навредить? Она вас застала за попыткой поджога?
— Нет! — Лизавета затопала, как безумная. — Ничего я тут не делала! И вообще больше из дома в тот день не выходила! Дурень Райт не верит! Говорит, свидетели нужны. А откуда я их возьму, коли одна была⁈
— Значит, вы не вредили тетушке?
— Не трогала я Мелину! — голос горе-покупательницы сорвался на визг. — Не приходила в тот вечер сюда! Дома была! Оставьте меня в покое!
— А вы нас, — посоветовала ей Летисия, сочтя допрос оконченным. — Ступайте восвояси и больше не приходите. А то расскажем Райту, что вы лавку сжечь хотите. Ему это не понравится.
— Ух! — Лизавета затрясла кулаками. Хотела что-то сказать, но порог перешагнул еще один посетитель, при котором она предпочла не скандалить и быстро ретироваться.
Это был Лоренс Кин собственной персоной. Явился отрабатывать проигрыш.
На Евгению глянул с улыбкой, на меня хмуро. Хорошо хоть Сирила не заметил, тот успел стрелой юркнуть за прилавок.
— Правила такие, — объявил Лоренс непререкаемым тоном. — В первой половине дня я выхожу на основную работу — в банк. После обеда — иду к вам. По-другому не получится.
Мы с сестрой обменялись взглядами. Нас это устраивало. Сирила, вероятно, тоже.
— А теперь наши правила, — вперед выступила Летисия. — Первое, работать можешь и полдня, не проблема. Второе, на зарплату не надейся. Ты проиграл состязание. Третье, выполняешь то, что скажут и не кривишься. Ничего ужасного здесь не прикажут. Четвертое…
— Есть еще и четвертое? — Лоренс попытался обернуть всё в шутку. — Ух, сколько пунктов.
Но лицо Летисии осталось суровым.
— Четвертое, — повторила она. — Даже не думай строить глазки Евгении. Она не для тебя.
— А это… — начал он.
— Не обсуждается, — отрезала моя сестра. — У меня есть жених. А будешь упорствовать, подмешаю тетушкиных лекарств. Несочетаемых. Из одной особенной комнаты неделю не выйдешь.
Лоренс вытаращил глаза, не ожидая услышать столь своеобразной угрозы.
— А теперь все за работу, — объявила Летисия. — Девочки, вы разберитесь с книгой заказов. Найдите к заказам рецепты, я потом гляну, что у нас в наличии, а чего не хватает. А ты сначала со мной на чердак — ревизию ингредиентов проводить, — велела она Лоренсу. — Потом будем плакат рисовать — о распродаже. А как закончим, зайдешь в редакцию и объявление в газету подашь. Пусть все знают, что у нас скидки.
— А стоит? — нахмурилась Евгения.
— Я тоже не хочу дешевле товар отдавать, — призналась Летисия после тяжкого вздоха. — Но просто так сейчас к нам мало кто пойдет. Ладно бы Мелина на улице пропала иль в лесу. А то ведь прямо в лавке. Зато возможность сэкономить делает людей очень смелыми и забывчивыми. Придут. Как пить дать, придут. Идем, — она махнула рукой Лоренсу. — Коли явился работать, не будем тратить время на болтовню.
— Дай мне пару минут, — попросил тот неожиданно и покосился на меня. — Мне нужно поговорить с… — гад ползучий так и не знал моего имени.
Хотелось огрызнуться. Сказать гадость. Но зачем усложнять нам обоим жизнь? Особенно, если я не отказалась от идеи выйти за него замуж и спасти жизнь.
— Пять минут, — отрезала Летисия. — Потом чтоб был на чердаке.
Лоренс кивнул, дождался, пока мы останемся в лавке одни (не считая Сирила, всё ещё прятавшегося за прилавком), и проговорил:
— Я хотел извиниться за вчерашнее. За слова, которые сказал о твоей внешности. Это было низко. Я на самом деле не такой. Правда. Сам не знаю, что на меня нашло.
Я уставилась в пол, в попытке скрыть растерянность. Признаться, думала, Лоренс попытается скостить срок работы на нас.
— То есть, обычно ты не говоришь девушкам всё, что о них думаешь? — брякнула зачем-то.
— Не говорю, — признался Лоренс послушно. — Хм… В смысле, у меня обычно не бывает столь гадких мыслей. Это я хотел сказать.
— Ясно… — протянула я.
Он извинился. Признал, что был не прав. Но на душе всё равно было неприятно.
Я для него уродина.
А ведь в лесу был не прочь перейти к активным действиям…
— Ничего не скажешь? — Лоренс приподнял одну бровь.
Я чуть зубами не заскрежетала. Он ждет, что от радости запрыгаю, раз такой, как он, снизошел до меня-дурнушки?
— Я тебя услышала. Хорошо, что мы всё прояснили. А теперь ступай на чердак. Летисия не из тех, кто любит ждать.
Он ушел, больше ничего не сказав, а я позвала Евгению, чтобы заняться книгой заказов и рецептами. Может, я теперь и умею заставлять еду готовиться самостоятельно, в лавке нужно работать ручками. Сама не откроется и товар не продаст.