«Настоящий», – все же решила я, глядя на портрет. Я видела каждый штрих, который когда-то сделала своей рукой. Но теперь мне казалось, что от Рафаэля на портрете – только его внешность. Взгляд и даже улыбка сейчас у него будто стали иными.
Рафаэль перевернулся на спину, но, похоже, не проснулся. Однако я все равно резко выпрямилась и чуть попятилась, будто была воришкой.
Ну же, Тиа, соберись! Если он проснется, ты не должна выглядеть жалко и взволнованно! Он сам звал тебя сюда. Так притворись, что приняла приглашение!
Но прошло секунд пятнадцать, затем минута, а Рафаэль ни слова не сказал и даже не шевелился. Только грудь его мерно поднималась и опускалась, очерчивая медленное дыхание.
На цыпочках я подкралась ближе. Драконорожденные столько говорят о Рафаэле, называют его чудовищем. Его боится не только Артери, но и другие королевства. И вот он передо мной. Беспомощный, беззащитный… Лицо спокойное и безмятежное, тело расслабленное.
Если я прямо сейчас подойду и вытащу меч из ножен, которые Рафаэль неблагоразумно «спрятал» под кроватью, он даже закричать не успеет.
Так, может, вот она – причина, по которой я не сбежала? Я нутром чувствовала, что у меня будет шанс решить все здесь и сейчас. Предотвратить будущие трагедии, которые Рафаэль наверняка посеет, если останется в живых. Если я убью его сейчас, Ясне не придется марать руки.
Это обесценит долгие месяцы заточения в междумирье, роды в одиночестве, полные слез и боли. Но поставит точку.
Я наклонилась и бесшумно вынула меч из ножен. От металла исходил холод, вдоль желоба змейками вились тени. Я приблизилась к кровати и второй раз за день приготовилась нанести удар.
Рафаэль спал, даже не подозревая, что в этот момент решается его судьба. А я не атаковала лишь потому, что думала, как это сделать лучше.
Чтобы Вой Ночи не вырвался на волю, нужно вырезать сердце. Так сказала Солнцеликая. В бою сделать это было бы не так-то просто, но сейчас…
– Давай же, – почти беззвучно процедила я и крепче сжала пальцы на рукояти.
Нужно ударить рядом с грудиной и сломать реберные хрящи. Так потом будет проще вынуть сердце.
Но, наверное, зря Солнцеликая однажды доверилась мне, а потом сделала это вновь. Я слабачка. Стоя над беззащитным врагом, я не смогла даже оцарапать его, потому что размякла.
Когда нужно было думать о верном ударе, я вспоминала, как улыбался Рафаэль, когда Ясна играла с его волосами.
Убить его – лишить дочь отца. Вырезать его сердце – лишиться частички своего.
Спрятав меч туда, где он и лежал, и не оставив никаких следов своего пребывания, я беззвучно покинула спальню.
– Ясна!
Я подскочила в кресле, проснувшись тотчас, как услышала голос дочери. Схватилась за спинку кроватки, заглянула внутрь, но та оказалась пуста. Сердце ухнуло в пятки, перестав биться. А затем застучало вновь, когда у другой стены я заметила Ясну, сидящую на полу в окружении игрушек и в компании Рафаэля.
– Мама?
Дочь смотрела на меня испуганными глазами. Один голубой – такого оттенка когда-то были мои глаза. Другой – серый, как грозовое облако.
Я устало коснулась ладонью лба и осела обратно в кресло, с которого подскочила. Я думала, что Ясна пропала. Успела решить, что Рафаэль утащил ее куда-нибудь, чтобы убить.
Но он сидел на полу рядом с Ясной. Держал в руках нарядную куклу, которую ему явно всунули против воли, и таращился на меня с немым вопросом.
– Ты давно проснулась, солнышко? – попыталась улыбнуться я.
– Давно, – кивнула Ясна. – Мы с папой уже успели начать играть.
Дочка подняла одну из кукол, показывая мне, и добавила:
– Принцесса Филиппа устраивает бал! Тебя тоже позвали!
– О… Не уверена, что у меня есть подходящее платье, чтобы явиться к Филиппе в гости и… Ау-ч!
В меня метнули куклой, и та в полете метко ударила мне по лбу меж рогов. Я одарила яростным взглядом зачинщика – Рафаэль сверкал довольством ярче новенькой монеты – и только потом опустила глаза на куклу.
– Мам, у нее даже рожки, как у тебя! – захныкала Ясна. – Пожалуйста! Поиграй с нами!
Я хотела быть строгой и требовательной родительницей. Сначала умывание, завтрак и только потом – игры. Но одного взгляда на блестящие от подступивших слез глаза дочки стало достаточно, чтобы я сдалась.
– Немного поиграем, а потом сразу завтракать!
Подобрав юбку, я перебралась на пол и подогнула ноги под себя. Села рядом с Ясной, подальше от Рафаэля. Но не тут-то было.
– Мам, отодвинься. Ты сейчас не можешь начать играть в замке. Бал еще не начался! Принцесса Филиппа еще только готовится принимать гостей!
