Но колдун дышал, и это хоть немного, но давало надежду.
— Сумку подхватите, — напомнил Стефан, побагровев от натуги. — И быстро за мной!
Я схватила сумку и бросилась за ним — в заросли ив, не оглядываясь и не слушая — есть ли погоня.
Можно было только восхититься силой Стефана, который тащил Спящего красавца, как жених обожаемую невесту. Я изо всех сил старалась не отстать, но то и дело теряла их из виду, и догоняла только на слух — по хрусту валежника под ногами.
Стефан умудрялся ещё и петлять, чтобы сбить преследователей со следа, пару раз мы переходили речку вброд — хорошо, что нам попадались небольшие протоки, где глубины было по колено и течение не слишком быстрым. Я совсем не замечала, куда мы идём, потому что видела только запрокинутое лицо Брайера, и его руку, повиснувшую плетью.
Когда мы в очередной раз вышли к излучине реки, Стефан решил делать привал.
Уложил Брайера на берегу, сунул колдуну под голову свою куртку вместо подушки и быстро развёл костёр.
— Не испугаетесь крови? — спросил он меня, доставая из сумки точильный камень и снимая с пояса нож.
— Что вы собираетесь делать? — спросила я дрогнувшим голосом, хотя и так всё было понятно.
— Попытаюсь спасти мастера, — ответил Стефан.
Он наточил нож, проверил остриё лезвия и располосовал корсаж платья Брайера.
— Держите его за плечи, — сказал Стефан, нахмурившись. — Попытаюсь вытащить стрелу.
Я всё-таки не смогла смотреть — отвернулась, когда он прокалил клинок ножа и сделал надрезы возле древка. Держать Брайера не было смысла — он лежал, как мёртвый, и даже не вздрогнул.
— Стрелу вытащил, — виновато произнёс Стефан, отбрасывая в сторону обломок стрелы — с зазубренным наконечником. — Но что делать дальше — ума не приложу.
— Вы же обучались магии, — почти простонала я. — Заклинания там какие-нибудь, ритуалы… Что-то, чтобы вылечить его!
Но студент удрученно покачал головой.
— Сожалею, — произнёс он ещё более виноватым тоном. — Но я не умею лечить, ваше высочество. Это совсем другая магия. Магия, которая исходит из сердца. Ей невозможно научиться. Наша магия — магия от разума, — он приложил указательный палец ко лбу. — Если честно, для неё больших талантов не надо.
— Но как же Брайер? — растерянно спросила я, пропустив мимо ушей даже «высочество».
— Всё плохо, если повреждены внутренние органы, — ответил Стефан. — Или если на стреле был яд, — он помолчал и добавил: — Мастер меня спас. Иначе прилетело бы в меня.
— Слишком благородный, — прошептала я, задыхаясь от набегавших слёз.
Стефан бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся к костру, подбрасывая ветки. Я, как могла, перевязала Брайеру рану, разорвав на полоски нижнюю рубашку, мы отдохнули около часа, потом Стефан опять нёс колдуна, потом мы сделали очередной привал, а потом спустились сумерки.
— Дальше не пойдём, — сказал Стефан, когда мы вышли в лощинку, где протекал ручей. — До ближайшей деревни далеко, быстро не доберёмся, а в темноте легко заблудиться. Переночуем здесь.
Я чуть не заскулила от отчаяния, но в любом случае, унести Брайера в объятиях до врача у меня бы не получилось.
Стефан снова развёл костёр, а я попыталась устроить колдуна с максимальными удобствами. Он был холодный, как камень, и я укрыла его своей юбкой, чтобы было потеплее.
Из сумки Стефан достал краюшку хлеба и поделил её на две части — побольше отдал мне, другую сжевал сам. Мы молчали, потому что говорить не хотелось. Зато Брайер начал болтать — быстро, сбивчиво, не открывая глаза. Понять, что он там говорит, было невозможно, но про фею и розы я разобрала. Колдун звал свою фею. Даже сейчас звал.
Несколько минут я мучилась от жалости и злости, а потом сказала Стефану:
— Спойте ту песню, которую пели, когда мы встретились в первый раз? Колыбельную.
— Думаете, сейчас время петь? — устало спросил он.
Поколебавшись, я сказала:
— Эту песню пела для Брайера девушка, которую он полюбил. Она спасла его. Ему будет приятно услышать песню. Даже если… в последний раз… — эти слова я произнесла еле слышно, и слёзы сами потекли — бесконечные, горькие, я не знала, что умею так горько плакать.
Стефан вздохнул и тихонько запел:
—
Признаться, я надеялась, что если песня помогла Брайеру один раз, то вдруг поможет и во второй? Колдун затих, уткнувшись мне в колени, и то, что он жив, я определяла лишь по биению пульса.
Стефан спел колыбельную несколько раз, а потом долго смотрел на Брайера — такого нелепого в своём платье с располосованным лифом, заляпанным кровью.
— Это ведь фон Розен, — сказал Стефан задумчиво.
Я промолчала, сделав вид, что ничего не услышала, но он продолжал:
— Его имя под королевским запретом, но всё равно все помнят Сумасбродного фон Розена и его Сумасшедший квартет.
Не удержавшись, я скосила на студента глаза.
— Вы знаете, — слабо улыбнулся он. — Значит, я не ошибся.
— И что же вспоминают… о Сумасшедшем квартете? — спросила я, поглаживая Брайера по волосам.
