— Чего только не говорят, — Стефан подбросил веток в огонь. — И как они победили людоеда, и как остановили войну, и как разбили вдребезги горящую звезду, которая должна была упасть на столицу. Всего и не упомнишь. Самое интересное, совершать подвиги у них получалось легко, играючи. И я считаю, что главная заслуга в этом — мастера. Он сумел сплотить вокруг себя лучших учеников академии — Симилу фон Беренгтон, Тедерика Вайса, Мертена Сапожника… Ну, теперь Мертен — граф Занфенлит, и никто не вспоминает о его низком происхождении. Но в академии ему приходилось несладко среди отпрысков благородных семейств. И только фон Розен стал его другом. Мастеру всегда было безразлично происхождение. Он смотрел только на качества.
— Судя по тому, что граф чуть не подстрелил вас и подстрелил Брайера, качества были так себе, — заметила я.
— Все ошибаются, — философски ответил Стефан. — В мире колдунов, вообще, не приветствуется дружба. До сих пор люди гадают, кем был фон Розен — великим колдуном, великим злодеем или великим простаком. Знаете, Маринетта, бывают такие люди, которые переворачивают жизнь всех, с кем им приходилось соприкоснуться. А бывают такие, которые переворачивают жизнь даже тех, с кем не были знакомы. Мастер — из их числа. Что бы о нём ни говорили, он перевернул жизнь всех жителей Швабена. И даже находясь в заколдованном сне, он не позволял, чтобы о нём забыли. Все помнили о зачарованном замке Запфельбург, что на берегу озера Форгензе, где спит великий и непонятный Брайер Хагеботьер Розен фон Розен. Придёт время — и он проснётся, и никто не знает, что произойдёт тогда. Хорошее, плохое — никому не известно, но что-то произойдёт, и жизнь снова круто изменится.
Я слушала его, размышляя о том, что Брайер и в самом деле обладал силой менять чужие жизни. Разве он не изменил мою? Даже когда я впервые увидела его портрет — разве это не изменило меня? Я жила рядом с портретом, полностью отгородившись от жизни. Пусть я убеждала себя, что всему виной мой папочка, который навсегда убедил меня в том, что мужчинам нельзя доверять… Но разве дело было не в том, что по сравнению с мужчиной на портрете реальные мужчины проигрывали сразу и окончательно? А теперь, когда я узнала Брайера по-настоящему, как можно любить кого-то другого?
Я вздрогнула от этой мысли.
Полюбить… Неужели, я — полюбила?.. Вот этого напыщенного, хвастливого, легкомысленного…
— За его парту в университете никто не садится, — Стефан снял вязаную жилетку и протянул мне, показывая, чтобы я укрыла колдуна. — А я взял и сел. Потому что хотел понять его. Мне казалось, если я соприкоснусь с теми вещами, людьми, с которыми соприкасался при жизни он, я разгадаю его. Пойму, как он внушал любовь всем вокруг себя. Как смог вести за собой.
— Поняли? — глухо спросила я.
— Нет, — признался он. — Я ведь сразу узнал его. Когда он спас Помбрика. Узнал по варгану. И это казалось почти чудом — я столько думал о нём, собирал сведения о нём по крупицам, и вдруг — вот он, собственной персоной. Смеётся, дурачится, ест хлеб, хвастается… И получается, что чем больше я его узнаю, тем меньше его знаю. Кто он? Великий колдун? Великий злодей? Или простак?.. А вы что думаете, Маринетта?
— Я знаю его ещё меньше, чем вы, — ответила я, укутывая Брайера потеплее. Лоб у него был влажный от пота, губы запеклись, и он по-прежнему не открывал голову. — А почему вы говорите, что он — великий злодей? Из того, что вы рассказали, он — герой.
— Ну, о фон Розене говорят не только хорошее, — Стефан растянулся на земле, заложив руки за голову и глядя в небо. — И говорят плохое те люди, кто знал его лично.
— Кто говорят? Граф Мертен? Тот милый человек, что стреляет без предупреждения? Или вы тоже государственный преступник?
— Я? — усмехнулся Стефан. — Нет, госпожа Маринетта. Я точно не преступник. Не успел ещё совершить ничего, что бы прославило меня в веках, как мастера.
— Нужна ли такая слава? — дёрнула я плечом. — Но вы не договорили. Что там болтал граф про Брайера. Чем Брайер ему не угодил? Когда они встретились, Мертен ни словом не обмолвился о прежних обидах. Наоборот, был счастлив, только слёзку радости не пускал.
— Когда я учился на третьем курсе, граф Мертен приходил к нам с ознакомительной лекцией, — Стефан сорвал и закусил травинку. — О фон Розене он прямо не говорил, но особое внимание уделил тому, что великий талант не всегда полезен. Иногда талант опасен, и может причинять зло всем вокруг. Граф сказал, что в своё время сам пострадал от таланта своего товарища по обучению, как и его друзья Тедерикс Заклинатель и Симила фон Беренготт. Симила была погублена, король убит, а Тедерикс и он сам мучились от чувства вины, потому что вовремя не разглядели зло.
— Говорят, Симила покончила жизнь самоубийством ещё до окончания университета, — блеснула я знаниями.
— Не говорят, так и есть. Но почему она это сделала? Говорят, — он невесело усмехнулся, — что довёл её до этого имен фон Розен.
— Вы верите, что он способен на такое? — не удержалась я. — И на убийство?
