- Сигибертус, - машинально подсказала я, понимая, что выжить в этом мире в такой компании у меня получится только чудом.
Мы нашли ратушу и нужный дом, когда на улицах фонарщики уже закончили зажигать фонари.
Дом мастера Сигибертуса был втиснут между двумя другими домами, и прятался за высоким глухим забором. Брайер постучал кулаком по воротам, и почти сразу же открылось маленькое квадратное окошечко, из которого на нас глянули хмурые старческие глаза.
- Мы к мастеру Сиги… - заговорил Брайер и замолчал, беспомощно посмотрев на меня.
- Сигибертусу, - мрачно подсказала я.
- Это я, - подтвердил старик, но открывать ворота не спешил. – А вы когда шли, не видели бродячих кошек?
- Что? – переспросил Брайер.
- Бродячие кошки сейчас опасны, - продолжал старик, разглядывая нас в окошечко. - Никогда не знаешь, когда замяучат, и слетится воронье.
Мы с колдуном озадаченно замолчали, и окошечко со стуком захлопнулось.
- Лучше уйдём, - шепнула я Брайеру, дёрнув его за рукав. - Старик не в уме.
- Подожди, - прошептал колдун в ответ. – Он в уме, просто нам до его ума далеко. Бродячие кошки могут позвать ворон… - он потёр подбородок, задумавшись. – Погоди! У королевских гвардейцев на щитах – знак Эдвардинов, черный ворон. Воронье – это гвардейцы, а бродячие коты…
- Бродяги, - догадалась я. – Наверное, это шпионы. Шпионы, маскирующиеся под бродяг.
Мы одновременно оглянулись, но улица была пустынной, и кроме нас бродяг тут точно не было.
- Отец, - позвал Шпиндель, постучав по воротам костяшками пальцев, и окошечко снова открылось, - мы не видели бродячих кошек, а значит, и воронье не слетится.
Дверь открылась ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть внутрь боком, что мы и сделали.
- Идёмте в дом, - буркнул старик.
Следом за ним мы прошли по вымощенному камнями двору к узкому двухэтажному дому, хозяин открыл двери, пропуская нас внутрь, оглянулся и зашел сам, задвинув изнутри засов.
Мы оказались в полутемной комнате, где окна были закрыты ставнями, на лавках лежали клубки ниток, а в углу стоял ткацкий станок – огромный, из двух брёвен с перекладиной, толщиной в руку. На станке был натянут начатый гобелен – была выткана только верхняя полоса с узором в виде алых роз. Из-за станка высунулась знакомая чумазая мордочка – мальчишка хихикнул и снова спрятался.
- Мастер Си… - Брайер опять запнулся, припоминая имя мастера.
- Сигибертус, - подсказала я, думая, что за сто лет сна у колдуна мог развиться старческий склероз.
- Да, Сигибертус, - старик усмехнулся, глядя на меня. – Это имя означает «яркая победа». Мне всегда везет, и я могу оказаться вам полезным. Идёмте в дом.
- Нам очень нужна ваша помощь, - проникновенно начал Брайер. – Вы ведь сделаете чехол для моего варгана? – он понизил голос. – Уверяю вас, я не последователь злого колдуна, мой варган ни разу не совершил чёрного колдовства…
- Я знаю, - перебил его мастер, но смотрел почему-то на меня, и мне стало не по себе от этого пристального взгляда.
- Мне чехла не надо, - быстро ответила я. – Я не волшебник.
Старик хмыкнул, но потом обернулся к Брайеру, попросив показать варган.
Колдун бережно достал его из-за пазухи, держа на ладонях.
Старик взял варган темными жилистыми пальцами и осмотрел со всех сторон.
- Старинная работа, - сказал он с уважением. – Три язычка – это сила. Но не всегда помогает. Да, господин?
В этих словах мне почудилась насмешка, да и Брайер заметно заволновался.
- Понемногу справляюсь, отец, - ответил он сдержанно.
Но старик уже вернул ему варган и указал на дверь:
- Завтра всё будет готово, мой внук принесет заказ. Где вы остановитесь? В «Кабане и улитке»?
- Да, думаем остановиться там, - ответил колдун, к которому вместе с его драгоценным варганом мгновенно вернулись спокойствие и уверенность. – Спасибо, мастер. Буду ждать. Вот деньги, - он достал три медяка, но старик остановил его жестом.
- Деньги потом, - сказал он, кивнув внуку, и тот выскочил из-за станка. – Проводи их и запри ворота, Синдри.
Нас выставили на улицу в два счёта, и мы с колдуном потащились обратно в трактир.
- Много он тебе сделает за три грошена, - сказала я, пока мы брели по улице.
- Мастер гобеленов сам назначает цену, - ответил Брайер. – Захочет – отдаст почти даром. Захочет - запросит золотом, и не скажешь, что дорого.
- Произвол какой-то, - не согласилась я. - И всё равно – мутный дед.
- Ты такая подозрительная, Крошка, - попенял он мне. – Надо верить людям.
- Надо быть глупее, ты хотел сказать?
- Зачем ты притворяешься? – внезапно он остановился и взял меня за руку, чтобы я остановилась тоже.
Мы стояли на границе света и тени, почти рядом с фонарём, но в темноте, и я порадовалась этому, потому что так не видно было лица колдуна. А значит, и он не видел моего лица.
- Кто притворяется? – заворчала я, пытаясь освободиться, но колдун держал меня крепко, и я вспомнила, какими мускулистыми были у него руки. – Да ты совсем спятил? Зачем меня держишь?
- Кто ты такая, Крошка? – спросил меня Брайер, и голос его прозвучал необыкновенно ласково.
