— Никогда не слыхал, — произнес генерал. — Что за баллада?
— «Лорелея», Ваша Светлость. В ней рассказывается о речной деве, которая своими песнями заманивает мореплавателей на скалы.
— Коварное чудовище!
— Скорее, одинокое и несчастное существо, которому не хватает человеческого тепла.
Показалось, или рука генерала дрогнула? Я опасливо взглянула в его лицо, но увидела лишь собственное отражение в черных стеклах.
— Ваши познания в поэзии впечатляют, — сухо проговорил генерал, поправляя новенький обернутый вокруг головы ремешок, — но вам не дали воспитания, положенного придворной даме. На балу нужно танцевать и вести светские беседы, а не упражняться в декламации.
Я хотела возмутиться, но самое обидное заключалось в том, что Его Сиятельство прав, и опустила пылающее лицо.
— Вы приняли правильное решение, когда пожелали научиться танцевальным па перед таким важным событием, — продолжил генерал. — Но ошиблись, обратившись к служанке. Впрочем, покажите, что вы запомнили.
К моему ужасу, все, чему учила Жюли, вылетело из головы. Захотелось провалиться сквозь землю, и я ожидала чего угодно: насмешки, язвительного замечания. Но генерал вдруг совершенно серьезно и спокойно сказал:
— Успокойтесь, Мэрион. Я не собираюсь кусать вас за каждую ошибку. Знаете, вы не первая, кто выходит в свет совершенным профаном.
— Вот как! — хмыкнула я. — И кто это был? Какая по счету жена?
— Это был я сам, — ответил генерал. — А теперь не бойтесь и покажите. На счет три. И! Раз, два…
Он повел меня по комнате. Поначалу я робела, сбиваясь с шага, но постепенно тело само вспомнило, как нужно двигаться, позвоночник выпрямился в струнку, плечи расправились, и я даже гордо подняла голову, но генерал подловил меня и похлопал по животу:
— Не выгибайтесь так, пичужка. Меня учили ходить господа офицеры и за неподобающую осанку лупили розгами. Подберите живот в себя!
— Это немыслимо! — фыркала я. — Не получится подобрать и тут, и там!
— Вы ведь хотели научиться, не так ли? — строго вопросил генерал. — Не забывайте, что завтра вас впервые представят двору Его Величества!
— Позвольте спросить, — любопытство давно жгло меня, — как же Его Величество простил вам убийство герцога Мартина?
Сначала ляпнула, потом подумала и съежилась, приготовившись отразить гнев генерала, но он сквозь зубы ответил:
— Стране и короне василиск Дитер оказался куда полезней картежника Мартина. Не отвлекайтесь, Мэрион! Для весеннего бала нескольких фигур полонеза недостаточно. Вам нужно научиться танцевать вальс.
— Вальс! — горестно вскрикнула я и, вырвав руку, остановилась посреди залы. — Я не смогу за одну ночь!
— Надо, — упрямо ответил генерал.
— Но если я не желаю? — я вытянулась в струнку и спрятала руки за спину.
— Тогда вы не поедете на бал, — ответил он, — и я вместе с вами. Если встреча послов не состоится, Его Величество очень расстроится. А когда Его Величество расстроен, он может отдать приказ казнить нас обоих. Однако какую чудесную осанку вы приняли! — восхитился он, приподняв черные брови над непроницаемыми очками, и бледное лицо отразило неподдельное удовольствие. — Пожалуйста, держите спину вот так. Теперь руку мне на плечо…
Воспользовавшись замешательством, он сжал мою ладонь и обнял за талию. Я вздрогнула, но не отстранилась. Перспектива быть обезглавленной бодрила ничуть не больше, чем стать каменным изваянием. В ложбинке дрогнул кулон, я ощутила теплое покалывание на коже, и быстро опустила глаза до того, как в очках генерала заклубилась золотая мгла. Его губы дрогнули в неудовольствии и сжались.
— Теперь запомните, — процедил генерал, — основной шаг в вальсе — приставной. На раз — правой ногой вперед, потом приставляем левую, и снова правой. И, пошли!
Мы тронулись с места осторожно, генерал поддерживал за талию и считал шаги. Сначала медленно, потому чуть быстрее. — Вы ведете, пичужка! — строго направлял он. — Это недопустимо. В вальсе ведет мужчина. Не отбивайте пятки! Шаг скользящий и легкий! Раз, два, три!
— Я никогда не научусь! — жаловалась я, считая про себя шаги и постоянно путаясь в подоле сорочки, ткань липла к ногам, и я постоянно одергивала ее.
— Не волнуйтесь, — снисходительно отвечал генерал, — я тоже научился практически за ночь.
— И кто вас учил? Какая-нибудь придворная дама?
— Куртизанка.
Я сбилась с ритма и тут же наступила генералу на ногу.
— Ой! Простите…
— Пустое, моя пичужка, — губы генерала снова изогнулись в улыбку, острую, как сабля. — К вашим услугам моя вторая нога. И! Раз, два, три…
Я чуть не прыснула со смеху, но тут же посерьезнела, сделала возмущенное лицо и заметила:
— Однако, какой вы!
— Какой?
— Порочный…
— А еще бастард, грубиян и… напомните, пичужка?
— О, с удовольствием! Угрюмый сыч!
