— Королевский бал продолжается два дня, — ответил Дитер. — В мое отсутствие за главного остается Кристоф, а вы, моя маленькая пичужка, надеюсь, не откажете мне в удовольствии разделить приготовленные нам покои?
Открыв рот, я уставилась на генерала, а он усмехнулся и, наклонившись над ухом, прошептал:
— Клянусь, я не прикоснусь к вам, если вы не захотите сами.
— А я и не захочу! — фыркнула в ответ.
— Спорим? — вкрадчиво спросил Дитер, и следом за тем, как зажглись огоньки в его очках, во мне зажегся азарт.
— Спорим! — ответила я. — На что?
— На желание.
— Пойдет! — кивнула я и, гордо вскинув голову, спустилась с парадной лестницы.
Безоблачное небо было восхитительно голубым и акварельно глубоким, солнце драгоценной монетой катилось по его бесконечному полотну, щедро поливая золотом высокие шпили замка. Не знаю, почему сначала замок показался мне мрачным? Наверное, такое впечатление создавала крепостная стена, внизу поросшая мхом и потемневшая от влаги, когда с гор несется талый поток и омывает стены и подъемный мост. Сам замок оказался выложен из светлого камня, лишь кое-где темнели проплешины сажи. Я вспомнила пейзаж, найденный мною в запретной комнате, и вслух произнесла:
— Мейердорфский замок очень красив. Только нужно немного почистить от копоти.
— Черные камни, которые вы видите, дорогая пичужка, это память о покойном Мартине, — ответил Дитер. — Братец сделал все, чтобы ненавистный василиск так и остался нищим оборванцем. Когда я предъявил права на Мейердорфский замок, Мартин самолично поджег западное крыло. Не обращая внимания, что в это время там находились слуги. В результате пожара погибло пятеро человек.
— Какой ужас! — я округлила глаза. — Простите, Дитер…
— Пустое! — хмыкнул генерал. — В обмен на чужие жизни я забрал у братца его собственную. Мы квиты, пичужка, не стоит огорчаться из-за этого. Что до реставрационных работ, то они продолжаются, но мои возможности не безграничны, а доходы напрямую зависят от успеха военных кампаний. А вот и карета!
Я замерла на дороге, с силой сжав пальцы Дитера. Виверны, которых я уже видела раньше, гнули к земле змеиные головы и нервно облизывались раздвоенными языками.
— Не бойтесь, Мэрион, — успокаивающе произнес генерал. — Дорога по воздуху вдвое короче, чем по земле. Вам придется привыкать к такому путешествию.
Только теперь я заметила, что виверны крепко соединены парной упряжкой, а между ними на уровне груди прикручена черно-золотая, похожая на желудь, карета.
— Прошу вас, познакомьтесь, — генерал несильно, но настойчиво потянул меня к вивернам. Я подошла мелкими шажками и спряталась за его спину, наблюдая, как под вытянутую ладонь Дитера поднырнула треугольная голова и низко заурчала, раздувая круглые ноздри. На глазах виверны оказались закреплены шоры, и Дитер аккуратно отстранился, выводя меня из-за спины, в поле зрения чудовища.
— Это Грета, моя любимица, — сказал он, улыбаясь, будто перед ним был игривый щенок, а не монстр с бородавчатой мордой и острыми игольчатыми зубами. — Поздоровайтесь с ней, Мэрион.
— Как? — пискнула я, со страхом глядя, как подергивается складчатое веко.
— Словами, дорогая. Гладить пока не нужно, Грета может перекусить вашу нежную руку, как прутик.
Я тут же отдернула пальцы и снова испытала желание спрятаться за генерала. Сзади на безопасном расстоянии топталась Жюли и тоже не смела подойти.
— Она должна к вам привыкнуть, — спокойно продолжил он и снова потрепал чудовище по морде, отчего виверна закрыла глаза и выдохнула нежный скрипучий стон. — Хорошая девочка, умница. Поздоровайся с новой хозяйкой.
— Привет… Грета, — выдавила я.
Упрямое животное чуть скосило глаза, но голову из-под руки хозяина не убрало.
— Ничего, притретесь постепенно, — усмехнулся Дитер. — А это, — подошел ко второму чудовищу и тоже погладил по чешуйчатой шее, — детеныш Греты, его зовут Крошка Цахес.
— По прозвищу Циннобер? — я слегка выгнула бровь и с опаской глянула на Крошку. Внешне он мало отличался от Греты, разве чешуя была чуть светлее, а зубы чуть острее.
— Что? — не понял намека Дитер, и пощекотал монстра под мордой. — Нет, просто Цахес. Его вы можете погладить, он приручен с самого детства и хорошо ладит с людьми.
— Нет, спасибо, — я мотнула головой. — Пусть тоже привыкнет, не хочу, чтобы Его Величество спрашивал, куда делась моя вторая рука.
Дитер рассмеялся и распахнул дверцу кареты.
— Тогда прошу, пичужка. Присаживайтесь тут и пристегните ремни.
Изнутри стены кареты были мягкими, обитыми приятным бархатом. Четыре места, расположенные друг напротив друга, напоминали кресла самолета, разве что без откидных столиков, да и ремни застегивались на обычную пряжку. Дитер сам застегнул ее на моей талии, нежно, будто случайно провел по обнаженным плечам, я поймала его руку, но генерал только усмехнулся и сказал:
— Не прыгайте, пичужка. Лучше крепче держитесь за эти кожаные петли, — он указал на крепления. — Взлет и приземление могут показаться с непривычки довольно грубыми, но я буду рядом.
