Поцелуй василиска полностью

Слабая улыбка стала шире.

— Следовало бы.

Они еще немного полежали в постели, глядя на огонь и разговаривая о чем угодно, кроме того, что должно было произойти. Наконец, пришло время уходить. Когда Тэмми начала вставать, Каспен остановил ее. Он потянул за низ ее платья.

— В этом нет необходимости, — сказал он.

Пришло осознание.

— Предполагается, что я пойду… голой?

— Да.

— Но почему?

— У василисков другие правила, чем у людей.

— Я не понимаю.

— Мы существа, помешанные на сексе.

— Я это уже знаю.

— Я хочу сказать, что мы… открыты.

— Что ты подразумеваешь под открытостью?

— Там, — Каспен кивнул головой на дверной проем, за которым, как знала Тэмми, начинались извилистые проходы, — если василиск решит принять человеческий облик, он не будет обременять себя одеждой.

Тэмми нахмурилась.

— Ты хочешь сказать, что они… голые… все время?

Губы Каспена дрогнули.

— Именно это я и говорю.

— Значит, все просто… видят друг друга?

— Да.

— Но почему?

— Потому что для них это не имеет значения, Тэмми. Ты для них ничего не значишь. Для василиска человеческая форма ниже нашей истинной. Одержимость человека уединением — это не то, что василиск разделяет или понимает. Они не уважают твое тело.

Тэмми разозлилась.

— Разве мое тело не заслуживает уважения?

— Конечно. — Он прижался губами к ее плечу. — Конечно засуживает. Но нет необходимости в одежде, когда ты все равно ее снимешь.

У Тэмми не было на это возражений, поэтому она сняла платье.

Они вместе шли по извилистым туннелям, глубже под горой, чем Тэмми когда-либо ходила прежде. Было совершенно темно, если не считать редких факелов, и Тэмми приходилось полагаться на Каспена в выборе направления. Он держал ее за талию, направляя каждый раз, когда они подходили к развилке в проходе. В конце концов, они остановились перед парой старинных деревянных дверей. Каспен толкнул их.

Помещение оказалось совсем не таким, как она ожидала.

Оно было уставлено факелами и имело круглую форму, с рядами каменных скамей, которые плавно спускались к огромной каменной статуе. Тэмми вытянула шею, чтобы взглянуть на нее. Когда она поняла, на что смотрит, ее сердце остановилось. Она повернулась к Каспену.

— Ты говорил, что ритуал проходит при всех.

— Так и есть.

Она указала на статую.

— Тогда объясни это.

Каспен поднял глаза, проследив за ее взглядом.

— Это… — он замолчал, и Тэмми закончила за него.

— Это Кора.

— Да. Это так.

Тэмми оцепенело уставилась на статую. Это было самое большое изображение Коры, которое она когда-либо видела, вырезанное из камня, похожего на мрамор, с тонкими золотыми нитями, пронизанными по всей скульптуре. Богиня сидела, скрестив ноги, ее искусно заплетенные волосы почти касались сводчатого потолка.

— Где… — начала Тэмми, но вопрос замер у нее на языке. Было только одно очевидное место, где мог состояться ритуал. Руки Коры лежали ладонями вверх на коленях, разведенные в стороны, образуя идеально ровную поверхность, прямо по центру ее ног. Алтарь.

— Ее руки, — сказал Каспен, хотя Тэмми уже поняла.

— И ты ожидаешь, что я…

— Я ничего от тебя не ожидаю.

— Ты знаешь, что я не это имела в виду. Это…

Но слов не было.

Каспен проводил ее до самого алтаря, все еще обнимая за талию. Они стояли перед статуей, глядя на умиротворенное лицо Коры.

— Она прекрасна, — сказала Тэмми почти вопреки себе.

— Как и ты.

В этот момент двойные двери открылись, и василиски начали входить друг за другом.

Каспен притянул ее ближе.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо. — Ты не обязана этого делать.

— Пожалуйста, перестань так говорить.

Каспен не ответил. Он только крепче прижал ее к себе, когда помещение наполнилось. Тэмми ожидала увидеть толпу, полную змей, но все василиски были в человеческом обличье.

Это для того, чтобы тебя никто случайно не убил.

Тэмми предположила, что в этом есть смысл. И все же было неприятно видеть столько обнаженных людей одновременно — это было не то, к чему Тэмми привыкла. И они были такими красивыми. У всех женщин были мягкие изгибы, а все мужчины были высокими, внушительного вида. Было трудно не чувствовать себя прискорбно неполноценной, когда ее окружало столько потрясающих тел.

Тэмми подняла взгляд на Каспена. Его глаза были прищурены; она никогда не видела его таким напряженным. Она понятия не имела, что делать, когда он в таком состоянии. Обычно он был самым спокойным; это Тэмми всегда заводилась из-за чего-то. Теперь он держался за нее так, словно она была последним живым человеком, его пальцы впились в ее кожу так сильно, что она вздрогнула. Он не мог продолжать в том же духе. Последнее, что ей было нужно, это чтобы он набросился на своего отца, когда он был таким непредсказуемым.

— Каспен, — тихо сказала она, прижимаясь губами к его груди, затем к ключице, затем к челюсти. — Успокой меня.

Он подался навстречу ее прикосновению, чуть ослабив хватку.

— Как пожелаешь.