Поцелуй василиска полностью

Тэмми повернулась так, чтобы оказаться лицом к нему. Она закрыла глаза, сосредоточившись так сильно, как только могла.

Каспен.

Ответа не последовало. Коридор между их разумами казался забитым, как будто он был заполнен дымом. Тэмми задавалась вопросом, было ли это из-за того, что Каспен без сознания. Она ждала, что он снова позовет ее, и когда он этого не сделал, почувствовала внезапное разочарование.

Ее имя произносилось только дважды? Так вообще не годится.

Тэмми прикоснулась к виску, концентрируясь на их связи. Она протиснулась сквозь дым, нащупывая путь по коридору к двери в его разум. Сразу за ней она остановилась.

Было ли это ошибкой?

Тэмми не хотела проникать в разум Каспена без его разрешения. Но он никогда не говорил ей не делать этого. И он уже однажды вызывал ее в своих мыслях, когда они вместе стояли перед зеркалом. Кроме того, разве они не принадлежали друг другу? Какие у него могут быть секреты, о которых она не должна знать?

Она попала в голову Каспена.

Было совершенно темно; смотреть было не на что. Скорее, она ощущала окружавшее, обвивающее ее собственный разум, как виноградные лозы на дереве. Первым и самым главным было сексуальное желание — оно охватило ее с такой силой, что она сразу почувствовала себя возбужденной. Она поискала что-нибудь еще — что-нибудь, на чем можно было бы сосредоточиться, и обнаружила, что в сознании Каспена было только одно: беспокойство. Толстая нить тревоги маячила на заднем плане его сознания, бросая тень на все вокруг.

О чем он так беспокоился?

Тэмми попыталась разглядеть эту эмоцию, но обнаружила, что не может. Вместо этого она могла только чувствовать. Беспокойство и дурные предчувствия пронизывали ее так же уверенно, как если бы это были ее собственные эмоции. Когда она вникла глубже, то поняла, что беспокойство окружало ее. Не та ее версия, которая в данный момент была в голове Каспена, а та, о которой он думал, когда ее не было рядом. Он беспокоился о ней. Хотя это было не совсем правильно; скорее, он беспокоился за нее. Возможно, из-за ритуала. Но у Тэмми было чувство, что это не имело никакого отношения к завтрашним событиям. Это было более широкое беспокойство — глубокий отголосок беспокойства, граничащего со страхом. Страхом за нее.

Тэмми.

Каспен проснулся. Его голос гремел вокруг нее точно так же, как тогда, когда они вместе стояли перед зеркалом. Она почувствовала, как его сознание присоединилось к ее, и внезапно она оказалась не единственной в его голове. Когда он открыл глаза, Тэмми увидела то, что увидел он, а именно ее собственное тело, стоящее на коленях на кровати рядом с ним. Она была еще раз поражена тем, как он воспринимал ее, как будто она была самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел. Его взгляд жадно скользил по ней, отмечая изгиб ее бедер и то, как волосы мягкими завитками спадали на плечи.

Тэмми была в двух местах одновременно — в его разуме и в ее теле — и она обнаружила, что контролирует и то, и другое. Она улыбнулась, и яркая волна радости пронеслась в голове Каспена. Он потянулся к ней, запустил пальцы в ее волосы и притянул ее лицо к своему. Когда их губы соприкоснулись, Тэмми почувствовала то же, что и он, когда целовал ее: чистое, щемящее желание. Она поцеловала его в ответ, наслаждаясь голодом, который затопил его разум, когда он притянул ее еще ближе. Руки Каспена потянулись к ее телу, его ладони прижались к ее коже, чтобы почувствовать ее как можно больше. Каждый раз, когда она стонала, его захлестывала волна вожделения. Удивительно, что он не разорвал ее на части.

Поцелуй углубился.

Каспен перекатился на нее сверху, уютно устроившись в колыбели ее бедер. Тэмми раздвинула ноги, чтобы приблизиться к нему, и как только она это сделала, беспокойство исчезло из его головы. Его внимание было сосредоточено только на ней; он хотел большего. Тем не менее, он не был инициатором секса. Он следовал ее примеру, позволяя Тэмми задавать темп, позволяя ей определять, когда и как что происходит. Тэмми на собственном опыте ощутила, какой сдержанности ему стоило двигаться медленно. Она видела, как его взгляд задерживался на определенных частях ее тела — шее, ключицах, губах, — как он концентрировался на одной мысли каждый раз, когда был близок к потере контроля: сберечь ее.

Он безжалостно думал об этом снова и снова, всякий раз, когда обнаженное тело Тэмми становилось для него невыносимым.

Сберечь ее. Сберечь ее. Сберечь ее.

Это было необыкновенно — испытывать его таким образом. Он был совершенно очарован Тэмми — ничто не имело для него значения, кроме ее ощущений. Его удовольствие исходило от ее удовольствия. Все, что она делала, заводило его; одной мысли о ней было достаточно, чтобы его член затвердел.

Он обхватил ладонями ее груди, и она увидела, как вспыхнули ее щеки.

Каспен застонал при виде этого зрелища.

Видишь, что ты со мной делаешь?