– Магия не возникает из ниоткуда. Как правило, у людей ограниченный поток магии – скорее, тоненькая струйка. Но даже большинству эльфов приходится… пополнять свои запасы. Этот символ увеличивает силу, которую его обладатель уже имеет.
– Значит, он может принадлежать человеку… – я прижала край бокала к губам, не желая озвучивать свою мысль.
– Возможно. – Диван сдвинулся, когда Бастиан придвинулся ближе. – О чем ты думаешь?
– Лэнгдон помечен эльфами. – Я видела у него эльфийскую метку – полумесяц на шее. – Думаешь, он мог это сделать?
– Хм. – Диван вновь сдвинулся. Мне было страшно поднять на Бастиана глаза – не хотела прочесть в его лице, что он считает меня сумасшедшей только потому, что я об этом вообще подумала. – Удушение – это очень… личное.
Я сглотнула и искоса взглянула на него. Нахмурив брови, он задумчиво смотрел в огонь.
После паузы он кивнул.
– Такой способ убийства требует подобраться вплотную к своей цели.
– Именно. Я не могу этого объяснить, но… ее взгляд… я просто не могу отделаться от ощущения, что она знала этого человека.
– Будучи ее любовником, он без труда мог заманить ее туда. Возможно, он работает на эльфа, от которого и получил это ожерелье.
Я поджала губы.
– Зачем эльфам нанимать себе человека?
– В Лундене мы не можем попасть туда, куда можешь попасть ты. Смешаться с толпой. Тебе доверят то, что не доверят нам.
Он серьезно думал, что Лэнгдон может быть шпионом? Я еле сдержала смех. Он проболтался о своих отношениях с Ларой; он не смог бы сохранить что-то в тайне, даже если бы от этого зависела его жизнь. Или это означает, что из него наоборот получился бы идеальный шпион, на которого все равно никто не подумает? В конце концов, разве Кавендиш не выбрал меня из-за моей бесхитростности?
Снова наступило задумчивое молчание, а когда я подняла глаза, то обнаружила, что Бастиан снова погрузился в книгу.
Когда часы пробили одиннадцать, я не выдержала и встала с дивана. Комната медленно плыла – я слишком долго пила по одному бокалу за вечер, и теперь три большие порции бренди с легкостью выбили меня из колеи.
– Что ж, я иду спать.
Я уже собиралась пожелать ему спокойной ночи, полагая, что он придет, как только дочитает свою
– Показывай, куда идти, Кэтрин.
От хрипоты в его голосе внутри меня все словно переворачивалось.
Бастиан ходил за мной по комнате, пока я задувала свечи и поворачивала ручки на каждой лампе, гася и их. Он не помогал, но и не отходил от меня дальше, чем на расстояние вытянутой руки, словно был моей тенью. От такого внимания у меня сжался желудок, и от этого – а может, всему виной бренди – голова закружилась еще сильнее. Когда мы вошли в спальню, он по-прежнему держался слишком близко от меня.
Пока он закрывал за нами дверь, оторвавшись от него, я пересекла комнату. Неторопливо я стала задувать свечи в канделябрах, словно именно это было причиной моего маленького побега.
Когда я повернулась, Баститан уже стягивал с себя рубашку, и от этого зрелища я не смогла отвести взгляд. Бронзовый загар просвечивал под одеждой, как будто это был не загар, а естественный оттенок его кожи. Рельефные мышцы напряглись, когда он стягивал рубашку через голову. При каждом движении от него отлетали воздушные и туманные тени. Если бы у теней были чувства, я бы предположила, что они довольны.
Голос в моей голове – тот, который направлял леди по правильному пути, – говорил, что я должна отвернуться.
Но конечно же, я не смогла.
Не сейчас, когда мои глаза следят за каждым изгибом его мышц и ловят сияние серебристо-бледной кожи на его груди. Торс Бастиана пересекал крупный шрам: он начинался от левого плеча, проходил совсем рядом с соском и заканчивался возле пупка. Должно быть, это была ужасная травма. Смертельно опасная. Наверняка полученная во время сражения.
На вид он был всего лишь на несколько лет старше меня. Нет, тридцать лет – это не мало, но для такого шрама, как у него, он был слишком молод. Если не считать неофициального морского конфликта с Гесперией, Альбион не воевал уже много лет. Единственными людьми с такими ранами были старики, которые рассказывают истории у костра и развлекают своими шрамами маленьких детей.
Правда, будучи эльфом, он может быть гораздо старше, чем кажется. Это заставило меня задуматься.
В каких битвах он участвовал в Эльфхайме? Против кого они сражались? Быть может, с Рассветным Двором? Но официально Королева Ночи и Король Дня являются соправителями. И как я слышала, придворные обоих дворов могут плести интриги, улыбаясь друг другу в тронном зале, и наносить колкие удары в спину. Но не открыто воевать.
Бастиан бросил рубашку на стул и рукой провел по волосам, убирая их с лица. Неудивительно, что в его хватке я даже не могла пошевелиться. Такие мускулы.
Я провела языком по рту, в котором резко стало сухо.
