Поцелуй железа полностью

Когда его плечи дернулись, – словно он был рад, что освободился от одежды, – свет за что-то зацепился у его соска. Металл? Что он там делает? Я присмотрелась. И действительно, по обе стороны от соска виднелись два маленьких шипа, направленных влево и вправо. Погодите, это что, пирсинг?

– Продолжай, – Бастиан поднял подбородок, глядя на меня с игривым блеском в глазах.

Я быстро отвела взгляд, лицо пылало.

– Что?

– Тебе это интересно, – он указал на металл, на который я смотрела. (Да, я продолжала притворяться, что там был только металл, а не маленькая часть его плоти, которая полностью поглотила мое внимание). – Спрашивай, что тебя интересует, – Бастиан сказал это так легко, словно мой интерес к его телу был само собой разумеющимся.

Возможно, сказался бренди, и я подошла, позволив себе вновь направить внимание к этим двум маленьким шипам.

И уж точно именно бренди виной тому, что я потянулась к ним, как только оказалась достаточно близко. Мне было интересно, они просто приклеены или как-то проходят через кожу.

Бастиан поймал мое запястье, и я ахнула от его быстрой реакции, а также от осознания того, что только что собиралась сделать.

– Я сказал, что ты можешь спросить. Я не сказал, что ты можешь трогать.

Мои щеки горели отчасти из-за бренди, отчасти от смущения.

– Извини, я просто… Они проходят через кожу? Это пирсинг?

Большим пальцем он провел по тыльной стороне моего запястья, медленно и нежно, возможно, машинально.

– Да. Между ними проходит дуга. – Он не выглядел раздраженным из-за моей попытки дотронуться, хотя этого и нельзя было делать.

Было в этом всем какое-то лицемерие – сколько раз он прикасался ко мне без спроса? И разве сейчас он не держал мое запястья, поглаживая так, что волоски на руках поднимаются дыбом от удовольствия?

Но любопытство взяло верх.

Теперь мы стояли вплотную друг к другу, и я увидела кусочек металлического стержня позади обоих шипов, исчезающий в коричневой коже соска.

– Это… больно?

– Первое время, да, было больно. Но теперь нет. Все давно зажило, как и твои уши. – Он откинул мои волосы с проколотого уха, и я вздрогнула от потока прохладного воздуха.

– Зачем тогда нужно было это делать, если было больно? – я говорила тихо, с придыханием, словно дар речи покинул меня.

Бастиан насмешливо спросил.

– А зачем ты проколола уши? Это же больно, разве нет?

– У меня не было выбора. Мне прокололи уши, когда я была ребенком.

Тень пробежала по его лицу, и он тихо сказал:

– Что ж, думаю, мне повезло, что у меня был выбор. – Он провел пальцем по мочке моего уха. – Мне нравится, как это выглядит, и это делает сосок более чувствительным.

Кажется, я перестала дышать. Моя рука обмякла в его захвате. Насколько чувствительным? Как он отреагирует, если я дотронусь до него? Лизну его там? Укушу?

– Кэтрин?

Я втянула в себя воздух, словно вынырнула из глубокого и безумного погружения.

– А женщинам можно это делать?

Уголок его рта медленно приподнялся.

– Можно.

Не думаю, что это то, что мне нужно. Мое тело и так слишком сильно отзывалось на малейшее прикосновение, и мне не нужно становиться еще чувствительнее.

Через пару мгновений по его лицу пробежала хмурая тень, и он отпустил мое запястье.

– Кто такой Вебстер?

– Что?

– Эти розы, – Бастиан кивнул в сторону розового куста в горшке. – Ты поставила их в свою спальню. Держишь поближе к себе. На табличке написано, что они «от Вебстера».

Я рассмеялась, но он нахмурился еще сильнее.

– Вебстер – это садовник.

Бастиан покачал головой, все еще не находя это забавным.

– Пару дней назад я говорила с ним о розах, и еще он… прервал нас.

– Хм. И теперь он дарит тебе подарки. Которые ты держишь в своей спальне. – Многозначительно кивая, он отступил. – Все ясно.

– Он просто захотел сделать приятное. Я знаю, что тебе, вероятно, это сложно понять, но люди иногда так делают, – я внутренне поморщилась, как только это произнесла. Разве Бастиан только что не подарил мне книгу? Тем не менее, сейчас он был смешон. – Мое внимание привлек куст в саду, и садовник подарил мне один из своих собственных. И он стоит здесь, а не в гостиной, потому что здесь лучше свет. В гостиной слишком прямые лучи – летом куст там сгорит.

Поджав губы, эльф окинул растение взглядом.

– Боги милостивые, Бастиан. Даже если бы подарок был чем-то большим, я не понимаю, почему это должно волновать тебя. Я не принадлежу тебе.

Он вздрогнул, подпрыгнув, словно я уколола его шипом розы.

– Нет, не принадлежишь. Да мне это и не нужно.

То есть он не хочет меня? Или он просто не хочет меня себе в подчинение? Мне не удалось собрать много сведений об устройстве эльфийского общества, но, кажется, по их брачным законам, жена не являлась собственностью мужа, как это было в Альбионе.

И все же теперь он стоял слишком далеко от меня – момент был испорчен. Соблазнение шло совсем не по плану. Мне нужно было уложить его в постель.

– Что ж… – я деликатно (и фальшиво) зевнула, прикрывая рот рукой. – Пора спать, – я стала расправлять одеяла.

Повернувшись, я увидела, что он расстегивает брюки.