Сегодня вечером все его дразнящие прикосновения будут развиты в нечто большее. И на этот раз я не стану делать вид, что сопротивляюсь.
Наконец я отложила расческу. Готова.
Кивнув себе, я накинула подходящий к сорочке халат и аккуратно завязала вокруг себя большой атласный бант. Это было приглашением для Бастиана пофантазировать, как он будет его развязывать, и забавной театральной сценкой для меня, в которой я должна в нужный момент потянуть за конец банта и показать все, что под ним скрыто.
С колотящимся сердцем я нанесла пару капель масла на волосы, придав им еще больший блеск, и босиком направилась к двери.
Как только я открыла дверь, Бастиан поднял глаза от книги, которую держал в руках, словно ждал моего возвращения, а вовсе не читал. Я остановилась в дверях, позволяя ему не торопясь проскользить взглядом по моему лицу и волосам. Вздымалась ли его грудь чуть выше, когда он рассматривал мою ночную сорочку? Сложно сказать. Но кадык на его горле определенно медленно ходил, словно ему было сложно глотать.
Внутри меня прокатилась волна: первый теплый румянец победы.
– А я уже собирался возмущаться, что ты совсем не торопишься, но теперь вижу, что ты зря времени не теряла, – уголок его губ насмешливо дернулся, но щеки, как мне показалось, были чуть краснее, чем обычно.
Моя торжествующая улыбка не была притворной. Возможно, дурацкой, но не притворной. Быть может, я жаждала его похвалы так же сильно, как и его самого.
– Рада, что ты заметил, – вздохнула я, зная, что слух эльфа все равно это уловит.
Когда я шла по комнате, его взгляд задержался на бедре с цепочкой. Мне нужно было как следует поблагодарить Эллу за эту гениальную идею с подвязкой. Бастиан пододвинулся на диване, освобождая для меня место. Раздражающе много места. И, что еще хуже, отведя от меня взгляд, он вновь уткнулся в книгу.
Что за чертовщина? Должно было быть не так.
Что это, черт возьми, за книга, ради которой он игнорирует женщину, носящую на бедре его сигила, и которая пригласила его в свою постель? Я заглянула в книгу и пробежала несколько предложений. Одна из книг по истории, которую одолжила мне Элла, – эта была посвящена тому немногому, что мы знали о Цестилле Карадоке. Жених оттуда по-прежнему был одним из фаворитов королевы и на последнем балу танцевал с ней целых три раза.
Выдохнув, я выпустила раздражение из напряженных мышц.
– Хочешь выпить?
Это должно его расслабить.
Он пожал плечом, на первый взгляд, безразлично, но его взгляд все же оторвался от книги, устремившись на золотую подвязку.
– Если ты будешь, я присоединюсь к тебе, но не стоит беспокоиться только из-за меня.
– О, а я точно буду, – захихикала я и направилась к графину, в котором были остатки бренди от королевы.
Мне нужен бренди, чтобы пережить это. Сейчас обещание Элле выпивать только один бокал за вечер казалось еще одним из тех поступков, о которых я жалела и за которые винила себя в прошлом. Может быть, сегодняшний вечер будет исключением. Алкоголь определенно помог бы мне успокоиться перед тем, что я собираюсь сделать.
Вернувшись с напитками, я с ногами забралась на диван и подвинулась ближе, якобы чтобы чокнуться бокалами, но на самом деле – чтобы открыть ему лучший ракурс на свою грудь.
Он клюнул на эту приманку и перевел глаза туда, а затем, удерживая мой взгляд через ободок своего бокала, сделал глоток. Но это продолжалось недолго, и вскоре он вернулся к книге.
Я попыталась завязать разговор. Я спрашивала о нем, об Эльфхайме, об Ашере – обо всем, что только приходило в голову. Но Бастиан отвечал односложно и размыто, едва отрываясь от чтения.
Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не фыркнуть обиженно на его холодность и не схватить его за подбородок, заставив взглянуть на меня.
Все это время он использовал любую неподходящую возможность в общественных и полуобщественных местах, и вот теперь мы с ним одни и – ничего. Быть может, он не так уж заинтересован, как я думала. Возможно, он просто так развлекался – наблюдал, как я извиваюсь, выводил из равновесия, пытался добыть информацию о своей сфере.
После еще двух бокалов я продолжала свои попытки увлечь его, а он продолжал свое чтение.
В конечном счете я сдалась и, глядя на огонь, просто позволила своим мыслям блуждать. Его золотисто-оранжевое мерцание напомнило мне о кулоне из тигрового глаза, который Лара выхватила у своего убийцы.
О ее романе с Лэнгдоном стало известно (благодаря его хвастовству), и, разумеется, общество никак не наказало его за легкомыслие. Между тем разговоры о ней казались не таким… сочувственными. Как будто ее связь с ним означала, что она заслужила такую судьбу.
Я сжала свой стакан и до боли стиснула челюсть.
По шее пробежали мурашки, и, оторвав взгляд от огня, я обнаружила, что Бастиан смотрит на меня, а не в книгу. Он вопросительно наклонил голову.
– Кулон, который мы нашли у Лары, – нахмурившись, я снова повернулась к огню, пытаясь вспомнить его точную форму. – Ты сказал, что это символ магической силы. Для чего именно он нужен?
