Сестры с золотисто-розовыми волосами одновременно взглянули на меня, словно обещая найти новое необычное применение для моих внутренностей, если я только посмею принять его предложение.
Запинаясь, я поблагодарила его, придумала отговорку, что якобы у меня есть поручение к королеве, и сбежала. Последствия. Они настигли меня.
Меня все еще потрясывало, когда я заметила знакомое зеленое платье у входа во внешний двор.
– Уин?
Она повернулась, веснушчатое лицо озарилось широкой улыбкой.
– Неужели это моя дорогая подруга Кэтрин! – она поспешила ко мне, голубые глаза сверкали так, что становилось не по себе.
– Что ты задумала? – я пыталась, чтобы мой голос не звучал осуждающе. Возможно, у меня это не очень получилось.
– Ну… – она наклонилась ближе, ее глаза забегали из стороны в сторону, а затем она взяла меня под руку и вывела на улицу, словно мы закадычные друзья на прогулке. – Я нашла новую платежеспособную клиентскую базу.
Кровь застыла у меня в жилах.
– Ты ведь не крадешь у них, нет?
– Нет! – Уин схватилась за грудь, словно смертельно раненная самой этой мыслью. – Твои придворные друзья… – она почти задыхалась. – У них есть
Довольная собой, она подняла подбородок.
Продавая им краденное. Не уверена, что это было лучше. Но ее завуалированная угроза с нашей последней встречи висела в воздухе, плотная, как приторный аромат только что подстриженной живой изгороди во дворе.
– Жаль, что ты больше не работаешь по ночам. Мы могли бы сорвать куш. – Опустив ресницы, она бросила на меня косой взгляд, словно обучилась лучшим приемам Эллы. – Ты уверена, что я не смогу соблазнить тебя вернуться на темную сторону? Наверняка теперь в твоем расположении много всяких безделушек.
Это было забавно. Она думала, что теперь я перешла в легальное положение. Думаю, что с нынешней работой я еще глубже погрузилась во тьму.
– Как только появится желание, я сообщу тебе первой.
– Оу, – Уин сжала мою руку и улыбнулась так ослепительно, что я готова была поклясться, что в ее улыбке было искренне тепло. И не только ко всему нечестно нажитому, но и по отношению ко мне.
Нет… это должно быть… Я покачала головой. Иногда я плохо разбираюсь в людях.
Если выражение лица быстро менялось, я могла что-то неправильно прочесть. Некоторые эмоции очень похожи друг на друга: например, поднятые брови и приоткрытые губы могли означать страх или сексуальное желание. Разницу между этими двумя эмоциями можно понять, заглянув в зрачки. Маленькая точка от укола булавки – страх. Бездонная чернота – желание.
Бывало и так, что я правильно считывала эмоции по лицу человека, но интерпретировала их неверно. В данном случае я не сомневалась, что Уин испытывает тепло, но это не означает, что она испытывает тепло по отношению ко мне. Это невозможно.
С натянутой улыбкой я похлопала ее по руке, и мы пошли дальше. Она больше ничего не сказала, и я заговорила о том, что интересовало меня.
– Ты не видела лорда Марвуда?
– Лорда Мар… Ты имеешь в виду Бастиана?
Услышав, как она его называет, я попыталась не оскалиться. Мне это не удалось.
– Да.
Ее ухмылка выдала ее. Она его видела.
Это только разозлило меня.
– Ну и? Говори.
– Я продала ему товар час назад.
Он теперь у нее закупается?
– Что он купил?
– Этого я не могу тебе сказать. – Она прикоснулась к новому ожерелью на своей груди. Очевидно, дела шли хорошо. – Ведь я сама осторожность.
Я с прищуром взглянула на нее.
– Ну, хорошо, – фыркнула она через секунду. – Я не могу сказать тебе, но скажу, – она наклонилась ко мне. – Я не знаю, зачем такому мужчине, как он, покупать сломанные вещи.
Кто, черт возьми, знает, что у него на уме? Мне нужно было это выяснить, но он подбрасывает мне все больше загадок.
Уин сказала мне, где видела его в последний раз, – в одной из укромных гостиных во дворце. Когда я собралась уходить, она окликнула меня по имени и бросила мне блестящее зеленое яблоко. Откуда она его достала, я так и не поняла. Когда я вопросительно посмотрела на нее, она лишь усмехнулась.
– Чтобы оставаться в форме.
Она многозначительно подмигнула и скрылась в галерее.
Все стремительно выходило из-под контроля. И не просто выходило, а неслось по затопленному бурлящему ущелью, ударяясь о камни, разрываясь на части и, в конце концов, срываясь с водопада заоблачной высоты.
Вернувшись во дворец, я схватилась за голову, которая теперь ныла так, словно это
– Ах, узнаю эти рыжие волосы. Неужели это моя дорогая племянница?
– Дядя Руфус, – я криво улыбнулась, увидев, что он приближается ко мне. Если на кладбище, под открытым небом, он казался не таким высоким, то теперь, в окружении стен и потолков, он был тем самым великаном из моего детства. Мне пришлось выгнуть шею, чтобы увидеть его лицо.
Ноющая боль в голове стала пульсирующей.
Морщины вокруг его глаз не соответствовали напускной беспечной уверенности.
– Я так рад, что снова застал тебя одну.
