Все началось сразу после обеда. Подкрепившись вишней, вишней и еще раз вишней я вылетела на охоту за солдатиками. Ар Крант пытался вылететь со мной, но еще на земле я подрезала ему крылышки, сообщив, что иду обдумывать, какие пакости буду ему пакостить, и его присутствие рядом со мной будет не только нежелательным, но ещё и более чем странным. С видом крайне разочарованным этот великолепный образчик пернатых полетел в лабораторию варить с горя лечебные и всякие другие зелья, рецептов к которым была уйма какая большая. Проводив нежным ласкательным взглядом его прелести, коих он на лету забыл покачивать, я открыла сезон большой охоты на прелести менее прелестные, но тоже прибыльные.
При условии, конечно, что их удастся перенести на бумагу.
В общем, сытая и усладившая свой вздор разными частями тела Сиятельного Маркиза, я, радостно чирикая, выпорхнула во внутренний двор. Рядом со мной моментально захлопали крыльями гусыня-Ройза и уточка-Императрица. Мы повертели клювами в разные стороны, отщёлкали короткое совещание и направили свои перепончатые лапы и коготки к помостям строительным деревянным, где, раскорячившись на высотах высоких и не очень, солдатики всячески заделывали свежим раствором и гранитом дыры да щели, коими изобиловал Целейский мой замок. Птичий расчёт наш был до безобразия прост: из всех трудовых отрядов солдатиков эти единственные были на помостях как в ловушке, сбежать из которой, не засверкав нужными позами на моих картиночках, было просто невозможно.
Но только я навела на одного солдатика прицел, как рядом предупреждающе зашипела-захлопала крыльями гусыня-Ройза.
— За нами слежка, — сообщила она.
Воробушек-я и уточка-Императрица извернули свои шеи и успели увидеть, как в новёхонький, только что отстроенный курятник пытается втиснуться энное сусельное тело. Сусельное тело было большим. Курятник тоже, но в курятнике с сегодняшнего обеда уже жила новая хозяйка, и новая хозяйка была до ужаса недовольна непрошеным гостем. Как известно, квартирный вопрос портит не только человека, поэтому всегда смирная и доброжелательная Пеструшка решила биться за своё до последнего — и встретила оккупанта прицельным клевком в область, не предназначенную для клевков. Сусельное тело подпрыгнуло, едва не снеся курятничью крышу, и спешно и сконфуженно принялось вытискиваться обратно. Оказавшись на свободе, сусельное тело потерло обиженное клевком место и послало нашей троице застенчивый взгляд.
— Думаешь, — спросила я неуверенно, — он по нашу душу?
Поняв, что мы его не просто приметили, но еще и глазеем открыто, сусельное тело попыталось упрятаться в новёхонькую, только что отстроенную конюшню, куда в обед уже успела заселиться Марша. Как известно, квартирный вопрос дюже портит характер, поэтому уже спустя полминуты сусельное тело выскочило обратно, потирая обиженное клевком и лошадиными зубами место.
— Вообще-то, — молвила уточка-императрица, — Агор хороший мальчик и отличный начальник дворцовой стражи, — а затем подумала и задумчиво добавила, — только разведка — абсолютно не его.
Сусельное тело, он же «Агор хороший мальчик» растерянно топталось на месте, не зная, куда бы запрятаться еще. Из жалости я указала ему на дровяник. Сусельное тело взбодрилось, послало мне застенчивый и благодарный кивок и юркнуло в первое безопасное для него место. Впрочем, учитывая степень его невезучести, я б не удивилась, если б и из оного он выскочил, потому что его прогнали дрова.
— Полагаю, его послал Император, — протянула Воробушек-я, — чтобы вынюхать мои планы по мсте.
— Ну и что будем с ним делать? — спросила гусыня-Ройза.
Мы все уставились на наружную щеколду на двери дровяника и задумчиво переглянулись. Затем вздохнули и, махнув на шпиона рукой, перевели взгляд на помости.
Помости были пусты.
С каким-то философским стоицизмом мы стояли и созерцали, как таракашками и человеками-пауками расползаются по стенам замка заприметившие меня солдатики. Проводив взглядом свернувшего за угол последнего таракашка, я поскребла девственно чистым листом бумаги затылок и осмотрелась.
Внутренний двор словно вымер.
При этом в воздухе еще висели последние отзвуки тревожного эха «Ара Самара идет! Ара Самара идет!». Прям как в фильмах ужасов: нагнетание и шепотки есть — а человеков нет. Туману только еще осталось напустить, и все, полное попадание. Новую партию солдатиков, что ль, у генерала попросить? Сказать, что эти бракованные стали и нужны новые, непуганые? Я немного подумала-подумала, а потом решила выжать по максимуму пользу из того, что есть под рукой.
Поэтому подошла к дровянику и постучалась в дверь:
— Тук-тук! Кто в теремочке живёт?
МАРКИЗ ВИ КРАНТ. Все еще день 6.
Постоялец теремочка завозился-зашебуршался, но отзываться не стал. То ли всерьез думал, что я забыла, что он там сидит, то ли его взяли в заложники дрова.
Я сделала попытку номер два.
— Тук-тук! Кто в теремочке живёт?
Ара Элеонора грациозно подплыла ко мне и встала слева от двери. Уверенно притопала Ройза и встала справа. Все вместе мы хищно принялись ждать отклика.
