Замок тоже увидели сразу. Горделиво занимая целую гору, он возвышался над всей цветущей и потому розовой долиной с переплетением многочисленных краснокрыших деревень, с высоты напоминающих целый город.
– Как думаешь, там кто-нибудь есть? – спросила у фамильяра, направляя метлу к замку.
– Надеюсь, нас покормят! – он себе не изменял.
Надеялись зря – замок оказался не заселён.
* * *
– Мы тут сдохнем, – уныло царапая каменный пол когтями, убеждённо высказался без энтузиазма следующий за мной Вафель. – Еды нет, Интернета нет, даже людей нет, а могли бы парочку на запасы пустить и не голодать…
О, хорошо, что напомнил.
Остановившись, развернулась, протянула руку вмиг насторожившемуся зверю и потребовала:
– Зажигалку.
Зашипев, Вафель отскочил и с негодованием завёл свою шарманку:
– Я дракон! У дракона должен быть огонь! Не позорь меня, женщина!
Подавив вздох, не меняя позы спокойно напомнила:
– Мы гости в этом мире. Если ты что-нибудь подожжёшь и нас выставят, то с очень большой вероятностью начальственный план провалится, и алионская посольственная мерзость меня найдёт. Ты предпочитаешь на две недели остаться без огня или на всю жизнь без меня?
Вопрос по существу, и принявшийся ругаться на все лады Ваф неизвестно откуда вытащил крохотную зажигалку. Бросил её мне на руку, глянул в глаза, простонал и достал ещё четыре. Досадливо сплюнув, отдал и последнюю.
– С тебя ужин, – сообщил угрюмо, развернулся и удручённо побрёл прочь, продолжая царапать пол.
Выпрямившись, посмотрела ему вслед, потрясённо покачала головой от количества старательно запрятанной в таком маленьком теле контрабанды и пошла, куда послали – искать ужин.
* * *
– Мы её не чувствуем, – виновато признали оборотни из клана Азимор, способные брать не физический, а магический след.
Арес Матиан не отреагировал никак, лишь жестом разрешил волкам идти. А когда те, обрадовавшись сохранению жизней, исчезли в сгущающихся сумерках, посол Алиона развернулся, приблизился к реке, опёрся о кованый забор набережной и вгляделся в чёрную воду.
Поисковая магия всех доступных ему видов, предсказатели, пророки, видящие, а теперь ещё и оборотни – никто не видел, не чувствовал и даже не предполагал, где может быть Марина Свирская.
Железо жалобно заскрипело под нечеловечески сильными пальцами мага.
– Может, умерла? – неуверенно предположил появившийся в двух шагах от Матиана теневой наёмник, неоднократно спасавший жизнь хозяина и уже давно перешедший из категории простого охранника в практически пустую у Ареса категорию друзей.
Тяжело опустив голову, маг устало выдохнул и убийственно-спокойно предложил:
– Сходишь за Грань, поищешь?
Филарет Ледан сморщился и убеждённо сказал:
– Тогда сидит под чарами. Забралась в какой-нибудь мирок и спряталась, но долго отсиживаться она не сможет, сам понимаешь. Мы ищем, а она ошибётся. Нужно лишь подождать.
Арес действительно понимал. С его положением, связями и упёртостью у Марины не было шансов.
Но и она сумела его удивить – отыгрывала беззащитную овечку, убедила мага в том, что нет необходимости усиливать охрану и контроль, даже попытку побега предприняла настолько предсказуемую, что посол Матиан без усилий предугадал её следующие шаги. И в момент, когда он убедился в своём абсолютном над ней контроле, в два счёта обставила иммунитетных к магии наёмников и исчезла, не оставив ни записки, ни прощального поцелуя. Лишь телефон, словно говоря: поиграли и хватит, на этом я ухожу.
Даже хорошо знающая хладнокровный, на удивление справедливый характер хозяина, охрана серьёзно забеспокоилась о своих жизнях. Подобных промахов теневые наёмники прежде не допускали, и сам Матиан никогда ранее не отдавал приказов о круглосуточном контроле и абсолютной защите постороннего человека.
Но беспокоились маги напрасно. Единственным, кого обвинял Арес, был он сам. Он недооценил, он посчитал полумеру достаточной, он слишком сильно поверил в своё всемогущество.
И пока он, как последний идиот, пытался польстить полюбившейся ведьме тем единственным способом, к которому привык и который была готова принять Марина – то есть действиями, сама она, мило улыбаясь, удрала.
«Я не бегу от трудностей, это первое. И, требуя действий от других, я сама никогда не бросаю слов на ветер. Хорошенько запомни это, маг, потому что я…»
Никогда не буду твоей.
Слов не прозвучало, Арес не позволил, но решение Марина приняла уже тогда. Или даже раньше, когда только посол Алиона заявил на неё свои права.
Они оба просчитались – в одном и том же. Они оба не пожелали воспринять друг друга всерьёз.
По тонким, чётко очерченным губам мужчины скользнула насмешливая, полная опасного предвкушения улыбка.
Храбрая, смелая и решительная, но такая наивная девочка. Она надеялась, что Арес отступит? Напрасно, он привык доводить дела до конца. Ожидала, что победит? Это было невозможно по определению.
Марина росла в любви и заботе – реальность Ареса с рождения была жестокой и безжалостной, полной крови, боли и смертей.