http://static.diary.ru/userdir/3/0/0/6/3006151/77526911.jpg
========== 4. Час воров влюблённых и убийц ==========
Любовь - не вздор, она судьба Икара, стремление ничто не остановит -
Изъять в реальность с помощью отвара. Такое зелье, право, крови стоит!
Дороже вздоха, чести и свободы он, тот, кто истинно душе моей любим
И с кем, возможно вопреки природе, я стал, как сон и явь, неразделим.
***
Гарри долго не мог очухаться, Рон толкал и толкал его под рёбра, даже с перепугу бил по щекам. Поттер блаженно улыбался и шептал что-то вроде «принц – не принц, вместе до гроба…» и всё время норовил закрыться с головой одеялом. Потом он долго ошалело моргал, сидя на постели и пытаясь что-то вспомнить, отчего-то краснел под озадаченным внимательным взглядом друга.
Весь день Гарри был сам не свой. Даже Гермиона поинтересовалась его здоровьем. На попытку определить наличие жара ладонью, Гарри отпрянул от подруги, дёрнулся, и, простонав нечто невероятное, унёсся в неизвестном направлении.
- Он… сказал «Драко»? – округлила глаза Гермиона. – Рон, догони его, ему нужна помощь, Гарри явно болен, отведи его к мадам Помфри.
- Не-е-ет, - растерянно усмехнулся Рон, - послышалось! Но с ним точно что-то не так, - заговорщически понизил он голос.
*
Гарри лихорадочно и обречённо листал книжные страницы и тихо поскуливал. Он боялся шевелиться: на любое движение его организм, особенно ниже пояса, безапелляционно заявлял, что… хочет Малфоя, его любимого, будущего супруга, хорёчка самого родного на свете… Бред! Сонник, изученный от корки до корки, не давал ответов на вопросы, терзавшие мятежную душу и воспалённый рассудок. Почему всякая дребедень, которая и не снится никому, подробно описывается и трактуется во множестве вариантов, а реальные, живые сны остаются непонятыми, неразгаданными? И нет спасения от этой напасти? Спросить у Дамблдора? Придётся признать, что он втюрился в парня, в Драко Малфоя, и мечтает трахаться с ним в метро, в туалете, под пальмами и вообще чёрт знает где? Спит и видит!
«Вам приснился дракон - будьте предельно осторожны в выражении своих эмоций и контролируйте страсти». Ну, это понятно. А если приснился Драко Малфой? И… э-э-э, его дракон? Вот если бы он увидел во сне тыкву, превращающуюся в карету, то следовало бы опасаться обмана. Чего проще? Страус, прячущий голову в песок, намекал бы о страхах. Разве не понятно? Нападение кошки – происки врагов, волка – предательство, поросёнка – ревнивый и скупой муж. Тьфу ты! Если бы он родил во сне вне брака, то должен был бы ожидать потерю доброго имени и разрыв с возлюбленным…
«Видеть во сне мужской член – к обману». А дрочить его? Нет таких снов? «Играть им – иметь доброго друга». Иметь, ох-ох-ох… – м-м-м-м, а Малфой – добрый? «Чужой найти – неожиданность». Вот уж точно: так ничего пошлого не имеешь ввиду и вдруг – бац! – находишь чужой член! Неожиданность обеспечена! «Извержение семени – не откладывай решения». Куда уж откладывать, когда извержение?! Гарри захлопнул книгу и отбросил её в сторону.
«Возлюбленный! Слово-то какое… Он. Мой. Воз-люб-лен-ный». Гарри повертел на языке этот непривычный акустический набор, и его сердце начало переполняться чем-то тёплым и нестерпимо щемящим. Душа? Где у человека душа? У мага? В груди, в животе? В паху? На кончике волшебной палочки? Восторг и страх потерять то, что толком ещё и не попробовал… Возлюбленный Драко… Невероятно? Странно? А, собственно, почему? Кто так решил? Если хочется обнять и не выпускать никогда? Затискать, как щенка, а потом покорно встать на колени… Долго смотреть в глаза, серые, дымчатые, сулящие, как небо после дождя лазоревое марево и ослепительную свежесть солнца, и ловить в них своё счастье… А если не поймаешь – то умереть возле него, положив голову ему на плечо, безропотно подставиться под Аваду, потому что зачем жить без него? Глупо? Да! Тысячу раз «да», миллион! Жизнь – это счастье быть с ним, с Драко. И будь, что будет! И если для того, чтобы всего лишь жить, понадобится изменить реальность вокруг себя, или даже украсть то самое проклятое снейповское зелье – то что мешает Гарри Поттеру сделать это?!
Он достал мантию-невидимку и, опасливо оглядываясь, спрятал её под подушкой.
***
Драко ненавидел себя! Может быть, первый раз в жизни не находил оправдания своему идиотскому поведению. Он же Малфой, а не трусливый прыщ! Хорьки не сдаются! Но почему тогда вот уже минут двадцать он не может спокойно и прямо посмотреть на Поттера? Косится на стол гриффов, бросает тайные взгляды исподтишка (Как же противно и стыдно! Малфой боится смотреть в глаза. И кому? Потти, которого он во сне премило так трахнул, а потом… Вот в этом самом «потом» и состояла главная проблема.), отвечает невпопад друзьям, ржёт громче обычного. А Гарри что-то сам не свой? Не заболел случайно? Растерянный какой-то. «Оу, о чём я только думаю?! Беспокоюсь о самочувствии Потти?»
