— Да, в шестнадцатом веке.Не осталось ни эфирного слепка, ни магического отражения – абсолютное Ничто. Его сжёг хранитель – Адамант.
— Он не возродится? — Северуса передернуло.
— Ни единого шанса, даже полевой формы не осталось.
— Остальные вопросы отпадают. Когда обед?
В маленьком дворике лондонского предместья земля под чахлой пихтой внезапно зашевелилась, будто тронутая мириадами невидимых насекомых, затряслась просеянной крупкой, заблестела крошечными камушками. Завёрнутый в прозрачный пластик, зарытый на приличную глубину круглый серебряный медальон с витиеватой «S» на украшенной алмазами крышке лопнул, словно стеклянный, и развалился на несколько остроконечных осколков.
В увлажнившемся чавкающем грунте наклюнулась большая почка, быстро разошлась крупными плоскими мечеобразными листьями. Сочный тёмно-зелёный ирис выпустил длинную упругую стрелку – огромный чёрный цветок распустился, шевеля на ветру бахромчатыми бородками…
На одном из сундуков в личном банковском хранилище миссис Лестрейндж большая золотая чаша задрожала, загудела, словно от тяжёлой поступи великана. Её полированное светлое чрево вдруг начало наполняться чем-то тёмно-алым и густым. Кровь тонкой струйкой перелилась через край, украшенный жёлтой шпинелью, обтекла нефритовую ручку, натолкнулась на янтарный глаз чеканного барсука, разбежалась по чернёным шишечкам колосков. Нырнула к тонкой ножке, закапала на пол. От чаши пошёл пар, сначала лишь лёгкое марево, через несколько минут он уже плотной желтоватой мглой завис над грудами сокровищ и стопками слитков. Кровь в драгоценном сосуде вскипела, пошла большими пузырями, светлой пеной. Ножка чаши подломилась, расплавленное золото разлилось огненной сияющей лужицей по крышке сундука…
Если бы какому-то ученику Хогвартса сейчас потребовалась помощь и надёжное место для хранилища секретного предмета, то трижды пройдя по коридору восьмого этажа, он точно смог бы открыть вход в Выручай-комнату. И там, в огромном зале, до потолка заваленном пыльной рухлядью, приглядевшись как следует, наверняка заметил бы ржавую, всю в бурых пятнах и вспухших корочках диадему, растрескавшуюся тонкой сероватой паутинкой. Облупившуюся и местами почти истлевшую. Только крупный синий сапфир в обрамлении бронзовых орлиных перьев мерцал спокойной сочной глубиной. Но через какое-то время и он расколется, словно засахаренный орех или дешёвая стекляшка, и от венца Кандиды Когтевран останется лишь тонкий витой покорёженный обруч…
Гамак провисал почти до самой земли, но вылезти из него Поттер уже не мог: только присел на краешек шёлковой сетки, натянутой под старой липой, и Драко, притворявшийся расстроенным и испуганным, утянул его к себе, завалил, прижал бедром, закинул на него ногу. Обе ноги. Артист! Пожалеть его — у юного наследника слабые нервы и расшатанная психика? Сказал бы Гарри, что у Малфоя расшатанное, но употреблять такие слова в отношении любовника – это одно (стимулирует, заводит, рождает правильный боевой настрой), а в отношении будущего супруга – не комильфо… Супруг… Слово-то какое странное. Гарри даже применительно к девчонкам не думал о себе в подобном ключе, а тут нате вам! Выпили зелье, поспали, Тёмного Лорда кокнули, причём, не взяв на душу тяжесть убийства…
— Не приняв на душу, — растерянно подумал вслух Гарри, поглаживая руки Драко, елозящие у него за поясницей. – Ой, нет, это в другом случае говорят. Короче, никого не грохнув и не взяв на себя убийство… Нет, это копы так в боевиках о бандитах говорят. Драко, я совсем думать не могу, когда ты так, — взмолился он, — а додумать-то мысль надо… или пусть уж… короче, совесть чиста, пора браться за политику.
Только вот… Волдеморта кокнули, благословение на брак получили… И оба супруги? Оба? Прям муж и муж? У Гарри что-то нехорошо зашевелилось под рёбрами. Прочь эти глупости! Мой Драко – вот и всё объяснение. Мой! А как это называть, пусть лолофиги головы ломают. Или кто там? Хотя, вопрос супружества не укладывался в голове так уж однозначно… Мистер Малфой дал согласие. В чём подвох?..
От трудных непривычных мыслей (он ещё и в смерть Волдеморта толком не успел поверить, а тут на носу свадьба…) Поттера отвлёк настойчивый голос Драко и его весьма выразительная поза наездника. Будущий супруг решил поиграть в ковбоя и, старательно ворочаясь в шатком гамаке, уселся на Гарри сверху. Но его ноги провалились сквозь сетку, и без надёжной опоры никак не получалось расстегнуть ни поттеровские штаны, ни свои.
— Гарь, а я не понял, — плюнул Драко на внешнюю эстетику, поджался, ссутулился и начал тереться о бугорок Гарри выставленным из ширинки сокровищем, сжал пальцы на внутренней поверхности его бёдер. «Зачем придумали эти дурацкие брюки? Лейне, килт – кое-что наши предки понимали!» — То есть мы не случайно рецепт зелья Исполнения сновидений у Снейпа в лаборатории прикарманили?
— Не прикарманили, а изъяли, — сказал весомо будущий политик. А что, способности налицо!
— И на хрена он нам?
— Власть!
— Поттер, какая власть?
— Ну, шантаж, подхалимаж…
