— Только тебя и никого другого. И хочу, чтобы меня трахал только ты. Нет?
— Да, — глаза Гарри уже загорелись, но он удерживал на лице каменное выражение… не выдержал, улыбнулся… Потянулся за волшебной палочкой, махнул как-то неуклюже (а вы пробовали махать волшебной палочкой уклюже, полусидя в провисшей сетке, в непосредственной близости от любимого? Нет, не так: в непосредственной близости от любимого Драко Малфоя?) – и едва пробудившиеся, только наклюнувшиеся смолой липовые почки над их головами распустились большими задорными листьями.
— Колдун, — с придыханием умилился Драко.
Гарри поколдовал ещё немножко, повыше задрал Малфою рубашку, приспустил штаны и пустил в плавание по его шелковистому животу несколько кэчей и шхун из молодых липовых листочков. Драко рассмеялся и закусил губу. Когда один самый отчаянный кораблик, не иначе пиратский, слишком близко приблизился к его острову с одиноко торчащей крепкой пальмой и запутался в прибрежных зарослях водорослей – Малфой напрягся не на шутку, сетка под ними раскачалась, Гарька бухнулся на него, высоко задрав ноги. Он попытался не допустить кораблекрушения, поддержал Драко под поясницу, решительно запустил пальцы к его мошонке, скользнул дальше, ткнулся в мягкое, податливое, влажное…
На своём гамаке они даже не почувствовали сразу, что уже несколько секунд всё вокруг трясётся и ходит ходуном, качается и бьётся какими-то нестройными волнами. Узел на стволе липы развязался, канат свалился на землю, а вслед за ним и начинающие развратники грохнулись вниз, обрушились вповалку, запутавшись в шёлковой сетке. Лёжа на земле, они сначала даже не поняли, что происходит.
Замок невдалеке зримо дрогнул, разнося по округе раскатистый гул, налетел вихрь, несколько спиралевидных ветряных воронок столкнулись над мэнором, чуть ли не дюжину деревьев вырвало с корнем, еще больше просто повалило с оглушительным треском, засыпало колодец в роще трехсотлетних гинкго. Мир рушился.
========== 5 - 5. Часть 5 ==========
Акт пятый.
Адаманта одолевала скука… Проникала в поры сна, закоулочки подсознания. И погода приятная не в радость пробудившемуся зверю, тягостно разминавшему затёкшие члены, и нарядные отражения витражей на старых дубовых досках, и птичьи посиделки-поворкушки на откосах узких окон-бойниц, бесчисленные крысиные свадьбы в подвалах и тесных лазах, жучки-паучки, радующиеся солнышку, нетопыриное забвение под стропилами крошечного балкончика верхнего яруса. Неужто весна? Скукотища… А эти, как их там, Малфои, всё воюют? Разбудили, подняли целый столб древней магической пыли, неугомонные. А делов-то… Короче, опростился он совсем с этими магами. Да разве это маги? Вот в прежние времена… Кого это он во сне вспоминал? Марвина? Мерина? Не-е-е – Мерлина.
Мерлина! Точно, мальчишка такой бойкий был, ничего себе. Всё крутился вокруг него в кабаке, на меч поглядывал. Сам Беофантус Космеус тогда эль потягивал, сидя в своей антропоморфной ипостаси — в кожаных поножах и рубахе до колен с кельтскими вышивками-трискелисами по подолу. Что они обозначали, вот память паршивая? Хорошее предзнаменование и благословение? Или “иди, куда шёл, хрен моржовый”? Адамант скосил глаз, пытаясь вывернуть шею так, будто хотел рассмотреть символы с другого ракурса.
— Не, — рыгнул он от пивной пены, попавшей в нос, — не помню, пошлятина точно, а о чём, не помню. Боги эти иногда такое мутили, когда еще людишки их интересовали… Та-а-ак, — вернул он голове вертикальное положение и утёр щетинистый подбородок. — А это у нас тут кто такой хорошенький?
Юный маг зыркал на меч дракона, лежащий на лавке, и, старательно высунув кончик языка, перерисовывал угольком на своей руке руны, украшавшие ножны. Вот, глазастый прохвост, понимает в настоящем редком колдовстве. Копии магических символов переместились на обнажённую коленку паренька, на белокожее бедро. Подарить ему что ли свиток подлиннее и… м-м-м-м, потолще?..
Дракон почувствовал приятное напряжение в животе и пошевелил хвостом. Древняя башня над ним заходила ходуном, накренилась, стайка мелких пернатых в панике рванула из-под кровельных балок.
Давно он так не отрывался. Собственно, тот раз несколько веков назад и был последним. Потом магический добровольный плен, карма Хранителя – не до любви… Заманить мальчишку в укромный уголок оказалось проще простого. Хотя, кто ещё кого заманил. За пару родовых заклинаний Беофантусов Мерлин был на многое согласен, или делал вид, что согласен. Но от дракона ещё никто не уходил просто так. Маги, они сладкие не только когда их косточки обгладываешь… Мерлин-Мерлин, вспоминал ли ты потом, в славе и почёте Самого Великого Чародея, о рьяном хмельном блудодее и его лютых ласках, о своих страстных стенаниях и крови от ногтей на мощных драконьих плечах, вызывал ли в памяти хоть иногда краткий миг острейшего удовольствия, связавшего воедино магию человека и зверя, долгий, упоительно-знойный поцелуй, прожигавший души истовым пламенем?
