— Ага, винтаж, декупаж, бандаж и высший пилотаж, — закончил Драко, — короче, ты сам еще не придумал, а уже спёр.
— Драко, любимый… — Малфою так нравился голос Гарри, произносившего это незатейливое слово. «Любимый… Эк у него естественно получается, будто всю жизнь тренировался! Даже мне с моими частными уроками ораторского искусства что-то подобное даётся с трудом». – Драко, любимый, нам надо место под убогим магическим солнышком себе завоевать. Я, конечно, герой или теперь не знаю кто. Но отныне нас двое. И не всё так просто. Растолкать старичьё не получится, придётся интриговать. А я в этом не очень… И ты прав, Дамблдора… надо… — тембр голоса Поттера ушёл в пике, Драко так стиснул его член через ткань брюк, что только шёпот смог вырваться сквозь выразительное «м-м-м-м».
— Великого светлого мага? – подсказал Драко, послушно переворачиваясь набок. — В отставку с компроматом! Больно он кровожадный.
— Да и законы надо менять, — Гарри лизнул Драко в губы, быстро коснувшись языком зубов и жарко выдохнув прямо в рот, поднял ему джемпер, высвободил край рубашки из брюк, оголил кусочек живота (чай, не лето: любовь любовью, а к нудистским закидонам прохлада весеннего вечера не располагала) и запустил кончик языка в малфоевский пупок. Драко не удержал высокого стона и смутился. Что за чёрт, уже и попробовали друг друга, а такие ласки рождали в его сердце наивную тоску, какой-то детский стыд и унизительное, совершенно не малфоевское желание подчиняться и предано заглядывать в глаза. Был бы хвостик, завилял бы сейчас и подставился под ладонь – гладь, чеши, щекочи, делай что хочешь, только будь рядом… Гарри, между тем, устойчиво упёрся ногой и справился с пряжкой малфоевского ремня. Быстро склонился и, словно стесняясь, неуклюже ткнувшись носом, поцеловал Драко в самый кончик набухшей головки. Его пальцы гладили упругий член Драко, старательно обводили основание, а сам он, поперхнувшись и закашлявшись, завозился и попытался перевернуться в гамаке. – Законы говорю. Э-э-э, надо менять законы. Министерство уже давно не способно…
— Сделай так ещё раз, — поймав его взгляд, Драко высунул язык и облизал губы.
— Что?
— Ну, что ты там с моим ужом делал.
По телу Поттера пробежала крупная дрожь, а Драко, наоборот, так сильно поджался в гамаке, что заныли все мышцы разом.
— А, это? – Гарри неудобно повернулся, завис над пахом Драко, перебирая пальцами по его члену, направил губы, но неожиданно отпрянул. – Послушай, я должен спросить. Мы… эти сны… Я сам перед Снейпом заливался соловьём. Но… Мы с тобой… Тот раз точно не был сном? Не на жемчужине, а тот первый раз, настоящий? — Вместо ответа Малфой потянулся к Поттеру губами, но тот увернулся, тряхнул головой. – Подожди. Я помню. Не обижайся. Но я не понял, кто из нас… ну, был сверху? Оба что ли? А во снах? Это всё непонятно. Надо разобраться.
— В чём разобраться? – фыркнул Драко, стараясь прижать строптивца коленом. — Тебе было хорошо? Мне тоже. В чём разобраться? В том, как именно мы будем трахаться? Сверху, снизу, стоя, лёжа, на метле, под метлой?
— Это как? Как мыши что ли? – заржал Поттер, вяло трепыхаясь. Руки Драко умели разводить сомнения и отгонять несоответствующие месту и времени мысли. – Как мыши? – поморщился он. — Трахаться… — и скривился. — Не то! Идиотское слово!
— Нет, а как называть-то? Спариваться? — Гарри согнулся пополам в приступе дурацкого хихиканья. Драко это понравилось, он послушал, помолчал, улыбаясь. Ну, вот, как так получилось, что ему стало важно и интересно следить за любой реакцией Поттера, Гарри, Поттеряшечки?.. Правда, любой. Вот тот почесал бровь, поправил очки, выдыхая, выпятил нижнюю губу, а на виске у него прилипла ниточка от гамака, беленькая… Так, о чем это мы?..
— Драко, но ведь нормальные слова для этого есть? – нахмурился Поттер.
— Может, и есть, в книжках. А я думаю, что нормально так: трахаться — смачно, заводит. И сразу понятно, о чём речь.
— А, скажем, в восемнадцатом веке тоже так говорили? Дескать, прощайте, джентльмены, пойду с возлюбленной потрахаюсь? Да?
— Не зли меня, Поттер, чего тебе надо?
— А ты не злись, как Снейп, которому нос прищемили дверью, мне от тебя много чего надо, но уж никак не гадких таких названий. Ты еще скажи, что ты просто мой еб…
Драко зажал засранцу рот ладонью: испортит же всё, редактор хренов, окончательно! Гарри лизнул малфоевскую руку. Котик…
— Драко, ты меня любишь? – насупился он, сурово сверкнул глазами. — Почему мы тогда ещё ни разу не сказали друг другу об этом?
— Времени не было? – попытался увернуться от волнительной взрослой темы Малфой. Одно дело чувствовать, доказывать, другое – так вот заявить Поттеру, что… — И люблю я совсем другое, — выпрямился он лёжа, насколько позволял гамак. – Родителей, рубашки шёлковые, раннюю клубнику, дорогие запонки, закат над мэнором, сны эротического содержания, всеобщее восхищение и трепет, идеальный маникюр, подхалимов искренних, свой счет в Гринготтс. А тебя хочу трахать. Нет?
Гарри покачал головой:
— И на каком же я месте в этом списке?
