При моём приближении тяжёлые деревянные ворота сами собой открылись, пуская меня внутрь и открывая совсем иной вид. Возле двухэтажного деревянного дома с табличкой «посторонним вход запрещён» стояло в рядок пять контейнеров. Яркие светодиодные прожекторы освещали площадку, на которой сидел огромный медведь, разнаряженный золотыми висюльками, вплетёнными в тонкие, свисающие с хребта косы. Бурый великан мерно и тяжело дышал, прикрыв глаза, а два дюжих молодца вычёсывали ему шкуру большими гребнями. Мужчины были одеты в синие спецовки с нашивками младших жрецов этого зверя-божества.
Так продолжалось минуть десять. Я стоял и просто ждал, смотря на процедуру и слушая тихую игру гуслей из небольших колонок, расположенных около входа в здание.
Наконец, медведь открыл глаза, посмотрел на меня, а потом неспешно поднял лапу с когтями, покрытыми золотыми чехлами.
– Ступайте, – протяжно пробасил он.
Мужчины поклонились и ушли, забрав свой инвентарь. Сменившийся ленивый ветерок донёс от медведя запах хвои и мяты.
– Здравствуй, Дубомир, – произнёс я, поклонившись в ритуальном приветствии и коснувшись пальцами правой руки земли с жёсткой газонной травой.
– И ты здравствуй, Посрединник, – снова пробасил хозяин Сухолесья и этого зоопарка, – что за нужда привела тебя ко мне?
– Призвал меня к себе наш воевода. Приказ дал, собери, мол, особливую сотню, чтоб из нечеловеческих существ она была, иначе не сносить тебе головы.
– Не беси, – протянул Дубомир, – говори по нормальному. Мне эти сказочные обороты речи поперёк горла стоят уже. Всяк, кто видит меня, норовит так сказать. Мол, дикое существо. Что тебе твой шальной полудурок приказал?
– Роту сформировать из нечисти, – улыбнувшись такому эпитету, ответил я.
– Это понятно. А что ко мне-то пришёл? – спросил медведь.
– Ну, мало ли, чем поможешь, по старому знакомству, – произнёс я.
– Войско тебе подавай… – задумчиво почесав подбородок, высказал Дубомир. – Нет у меня войска, зря ты пришёл. Да и не нужно тебе войско, тебе и того, что есть, хватит.
Я вздохнул.
– Маловато у меня войска. Не наскребётся на роту. Даже на отделение не наскребётся.
– Да? – деланно удивился медведь, откинувшись назад и оперившись спиной на толстый столб. – Ты среди родни поищи, может, найдётся какой братишка дурной, от всех бегающий.
– У меня из родни только сын в академии, но я его туда не потяну, – ответил я.
Внутри навалилась ещё большая хмурость. Опять ничего не получается. Опять вёрткие ответы, да непонятные фразы. Сейчас либо пошлёт, либо как предыдущий, откупительный подарок даст. Есть у них войско, да не хотят вмешиваться. Они вообще любят угли чужими руками загребать, а потом трезвонить: «Мы боги!»
Хотелось плюнуть под ноги и уйти.
Медведь втянул носом воздух и протяжно выдохнул, а потом оттопырил нижнюю губу и закинул в рот большое яблоко из корзинки, стоящей рядом. Яблоко звонко захрустело у него на зубах.
– Где воевать-то будете? – спросил он, прожевав и проглотив плод.
– К северу гарнизон ставят, – упавшим голосом ответил я.
– У Яробора?! – вдруг заревел медведь, подавшись вперёд.
– Вроде бы, – ответил я, немного опешив от такой реакции.
– Не дам войско! Этот выродок мне пять сотен лет занозой в заднице сидел! Я его утоплю как-нибудь в его же болоте! С ним вообще ни о чём договориться нельзя, упрямый сукин сын!
Дубомир заполыхал огнями-углями в глазах. Видимо, действительно зол он. Я отошёл назад на пару шагов.
– Ладно, ступай, Посрединник, – нервно махнул лапой медведь, – ежели встретишь там брата, передай, что осерчал я на него. Воли ему захотелось, видите ли. По лесам рыскает.
– Брата? – переспросил я, не поняв этой фразы.
В самом деле, не поняв. Не знал, что у Дубомира есть брат. А может, Яробор и есть его брат? Там разберёмся. Медведь лишь вздохнул и снова откинулся на толстый столб, закрыв глаза.
Я постоял немного и пошёл прочь. На улице совсем уже стемнело. Зоопарк к тому времени убрали, и только шустрые лисицы сновали туда-сюда. С бабушкой на выходе я даже не попрощался.
– Вызови такси, – тихо произнёс я, обращаясь к фантому-охотнице.
– Домой? – спросила та.
– Нет, до магазина. Надо успеть вина купить и фруктов, пока ещё разрешено алкоголь покупать.
– Заказано.
Пока ехала машина, я ковырялся в телефоне, размышляя, кому ещё позвонить. Хозяйке реки? Вряд ли она поможет. У неё и войска-то никогда не было, да и я не в бригаду морской пехоты собираюсь. Береги́ни? Тоже нет, но чем чёрт не шутит.
Я набрал номер. Через несколько секунд в воздухе загорелась зелёная искра, сменившаяся аватаркой в виде прелестного эльфа женского рода. Берегини всегда имеют такие изображения. Просто игровые эльфы очень популярны, вот наши сибирские феи и пытаются закосить под них. Маркетинговый и социальный ход. Но эльфийка всё же была в традиционном русском сарафане, хоть и зелёном.
– Здравствуй, Посрединник.
– И тебе здравия, – ответил я. – Слушай, мне бы узнать. У вас на воинскую службу никто не хочет?
– Что ты, Род всемогущий с тобой, – засмеялась берегиня. – Какие войска́? Мы же мирные лекари и домохозяйки.
