Я знал, что сойду с ума, если не буду спать, и снова взял тетрадку – вдруг там есть подсказка, как справиться с воришками. Я оказался прав – кто-то сделал пометку карандашом на странице: «Воришки боятся крестов».
У меня был крестик! Я никогда его не носил, но хранил как реликвию в шкатулке вместе с другими памятными вещами.
Маленький алюминиевый крестик… Пришлось раздобыть шнурок, чтобы надеть его на шею.
Я думал, что это сработает, как против нечисти, но карлики только сильнее разозлились. Когда я уснул, они сорвали с меня крест, чуть не сломав шею, и озверело впивались в меня зубами и ногтями. Расцарапали всё лицо. Я уже проснулся, выпрыгнул из кровати, а уродливые карлики всё ещё висели на мне.
Я хватал их за балахоны, откидывал, а они кувырком бросались к ногам. Кусались, драли кожу до крови. Я закрылся в ванной, встал под душ и начал рыдать. Нервы сдали. Мне казалось, что дальше будет только хуже, а в итоге исчезновение или смерть.
Может, сдаться? Ради чего бороться? Чтобы прожить ещё один день, наполненный пытками и мучениями?
Прохладная вода остудила мою безнадёжную голову, и я вспомнил про Филю! Где я видел его в последний раз? На кладбище! Что он там делал? Спал!
Там полно крестов. Воришки боятся крестов! Филя, ты гений!
Одевшись как попало, я вышел на улицу, сел за руль и поехал. Мне и раньше приходилось ночевать на кладбищах, но не по-настоящему, а для съёмок. Только чтобы сделать несколько кадров в спальном мешке у склепа, а потом уехать в уютный отель. Мы просто снимали развлекательное шоу.
Я пробрался на кладбище через лес в том месте, где не было ограждения, а сразу начинались могилы. Прошёл вглубь, выбрал скамейку поудобнее и лёг. Не думал, что почувствую себя так спокойно среди кладбищенских оград, могильных камней и крестов. Там было так тихо. Даже насекомые молчали. Только редкие мёртвые деревья опасно трещали, раскачиваясь на ветру. Но и они меня не беспокоили…
Я проснулся от собственной дрожи. Казалось, я примёрз к скамейке. Холод пронимал до ломоты в костях. В горле першило. Я почувствовал себя чудовищно несчастным. Но, прокашлявшись, понял: мне удалось уснуть как минимум на час!
У воришек не получилось украсть мой сон. Теперь можно было доспать остаток ночи в своей постели.
Было четыре утра. Я вернулся домой и сразу понял, что в квартире есть кто-то ещё. Не разуваясь, я зашёл в комнату и застал последнего мелкого уродца за пакостью. Он жевал землю из цветочного горшка, плевал себе на руки и писал на обоях «ГУНЗЫ БЫЛИ!».
Я его не испугался. Пнул мерзавца с разбегу, и он полетел, как мячик, шлёпнулся на пол и застонал. Я подобрал гнома за капюшон и крикнул:
– Ты умеешь разговаривать? Что ты такое? Зачем вы всё это делаете, уроды?!
Вблизи гном стал казаться мне жутким младенцем, но не живым, умершим до рождения. И я почувствовал укол совести за то, что так жестоко пнул это хлипкое создание. Оно вызывало во мне не только отвращение, но и жалость.
– Этот свет не ваш! – гном заговорил слабым скрипучим голосом. –
Он дёрнулся, вырвал капюшон из моей руки и исчез, не долетев до пола.
Я больше не мог справляться с этим в одиночку – взял телефон и начал снимать себя. Вид у меня был, конечно… лицо серое, исцарапанное, под глазами синь. Покойников краше хоронят!
Я рассказал обо всём, что случилось, с самого начала: про поездку в заброшенную деревню, признавшись, что со мной были друзья. Рассказал про тетрадь с играми. Рассказал об исчезновении друзей из-за этих игр и что после сам в это угодил, а ещё о том, что теперь пытался справиться с аномальными тварями, которые называли себя гунзами.
Я много сбивался и запинался, повторял одно и то же, потому что мне было непривычно говорить не по тексту, но я сказал всё, что хотел, и закончил своё видео словами: «Если вы знаете что-нибудь об этих гунзах, свяжитесь со мной! Это очень важно».
Я проснулся на ковре. Было темно, значит, я проспал целый день. Рядом лежала раскрытая тетрадь. Не помню, как её листал. Не помню, как засыпал. Из-за постоянного нервного напряжения начались проблемы с памятью.
В горле пересохло, живот урчал. А когда я в последний раз ел или хотя бы пил? Может, в холодильнике что-нибудь осталось?
Я пошёл на кухню.
Плевать на неё!
