Картина, действительно, была жуткая. Все еще взъерошенный Ноизаил, стоял, выставив перед собой, словно щит, старшего демона Пенделля, слегка помятого и перекошенного.
– Вот он! – грохотал Повелитель Блох, встряхивая Пенделля и не особо заботясь о том, что при этом отрывает его от земли. Специалист по ассимиляции, впрочем, тоже относился к этому довольно невнимательно. Сучил, правда, ножками, непроизвольно пытаясь дотянуться копытцами до лавы, но физиономия его сияла отвратительно счастливой улыбкой.
– Вот он герой! – Ноизаил встряхнул Пенделля так, что тот едва успел поймать слетевшее с носа пенсне. – Вот он мой спаситель!
Айнштофф зажмурился, повертел головой и снова открыл глаза. Увы, ничего не изменилось. Только за спиной часто-часто заикал Барракуда.
– Грудью защитил! – гремело над Базой. – Данной мне властью… премия в размере… с занесением в личное дело… нагрудный знак на красно-желтой ленте… с правом ношения…
Кто-то, плохо различимый в тумане, но стоящий совсем рядом, негромко и сочно выругался. Ряд специальных эпитетов, использованных в оригинальной форме, указывал, что ругается младший демон Абарзел. Айнштофф очнулся, повернул голову и уставился на размытую фигуру Абарзела взглядом, который даже самый усердный подхалим не отважился бы назвать осмысленным.
– Выпить есть? – хрипло спросил он.
– При моей-то работе? – печально ухмыльнулся тот, вытаскивая заветную фляжку.
Айнштофф посмотрел на нее, потом еще раз, с отвращением, покосился на сияющего Пенделля, нервно дернулся и торопливо перевел взгляд опять на фляжку. Непонятным образом, только фляжка была видна абсолютно четко.
И тут, младший демон Абарзел, никогда не замеченный даже малейшей фамильярности с вышестоящими, совершил невероятное. Младший демон Абарзел обнял своей мощной лапой широкие плечи старшего демона Айнштоффа и сказал проникновенно:
– Плюнь! Жизнь, она такая штука… в ней этих Пенделлей поганых, столько понатыкано! Пойдем, я тут знаю одно уютное местечко, там нам никто не помешает. Шарахнем по маленькой, – он выразительно потряс фляжкой, – чтоб у них рога винтом пошли…
И старший демон Айнштофф, тот самый, который мелкую сошку вроде прорабов и взглядом-то удостаивал только через два раза на третий, прижал ладонью лежащую у него на плече когтистую лапу и добавил с чувством:
– И чтобы хвосты облезли! Пойдем, друг, пойдем выпьем, чтоб их всех!
– Бедолага я, несчастный, горемычный, – заунывно роптал Шнырок, вертя баранку. – И зачем только я, бедолага, сюда сунулся… зачем к Пенделлю на службу пошел? Лучше бы мне с тачкой бегать, лучше в кочегарке лопатой махать, чем такие несправедливости от судьбы терпеть…
Он аккуратно объехал небольшое дерево. С дороги бес сбился почти сразу, но не особенно по этому поводу печалился – куда нужно ехать, он все равно представления не имел. А вот о своей неудавшейся, не заладившейся жизни, Шнырок горевал. Ведь как вначале все хорошо складывалось: сам Пенделль его приметил, научил разным хитростям, обещал быстрое продвижение по службе, карьеру.
– Бесы, не мечтающие стать дьяволами, будут наказываться в административном порядке! – вспомнил он плакат, который должен был воодушевлять младший персонал кампании «Ад Инкорпорейтед». – Так ведь я ли не мечтал? А что толку!? И мало того, что мечтал, столько всего претерпел, вспомнить страшно, – машина запрыгала на кочках и Шнырок сбавил скорость. Жаловаться, впрочем не перестал, даже заговорил немного громче: – Одних шишек на голове не меньше десятка!
Он прекрасно знал, что шишек у него гораздо меньше, но возражать и спорить с ним, было некому. Поэтому Шнырок, нахмурив жидкие бровки, огляделся по сторонам и добавил запальчиво:
– А может и не меньше двух десятков!
Потом он, с педантичной тщательностью бухгалтера-пенсионера, перечислил остальной нанесенный ему ущерб, как физический, так и моральный, вспомнил про грядущие финансовые потери – или кто-нибудь думает, что на складе ему простят неизвестно где и когда слетевшую с головы форменную шоферскую фуражку? Щас-с! Заставят выплатить все, да еще как за новую, без учета износа.
А ведь по настоящему, разве с него надо требовать? Все неприятности от здешних, лагосинтерских жителей, значит, пусть они и платят! Например, сначала пусть возместят убытки ему, Шнырку, а уже он потом сам с бухгалтерией разберется. Не столько управляя машиной, сколько просто держась за баранку, бес прикинул общую сумму в слабогрешных душах, решил что оперировать мелочью в таком деле несолидно и перевел в грешные, округлив в приятную для себя сторону. Прикрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и шевеля губами, пересчитал еще раз. Грустно вздохнул.
