Местифуфель, относящийся к инструкциям со всем подобающим трепетом и уважением, наверное, никогда и не узнал бы о существовании чечетки, если бы не нелепая случайность. Будучи по делам в одном из множества миров, входивших в сферу интересов «Ад Инкорпорейтед», он вынужден был сопровождать грешника, которого он в тот момент обрабатывал, на концерт. Мероприятие показалось ему очень длинным и очень скучным. Демон с недоумением поглядывал на своего подопечного, который с явным удовольствием внимал унылому завыванию артистов, выходящих на большую сцену то по одному, то парами, то по трое-четверо. А несколько раз, они вываливали целой толпой, человек по двести, благо площадка позволяла им всем уместиться и голосили так, что приходилось зажимать уши. Было, правда, несколько номеров, которые слегка разогнали скуку – вышел скрипач, весь в черном, сыграл пьесу, очень нервную и злую, и, едва опустив смычок, не дожидаясь аплодисментов, не поклонившись, быстро повернулся, так что фалды фрака затрепетали в воздухе, и стремительно ушел, оставив зал в растерянности. Местифуфелю понравилось. Была еще женщина-гимнастка, которая завязывалась в такие немыслимые узлы, что вызывала просто научный интерес, а кроме того, демон, вместе с остальными зрителями, искренне порадовался, когда с балерины, во время прыжка слетела плохо закрепленная юбка. Но в целом, этот концерт был серьезным испытанием.
В антракте, сумев без очереди добыть бутылку пива в буфете, демон попробовал уговорить своего грешника, потихоньку смыться, поскольку слишком много культуры тоже вредно для здоровья. Тот уставился на него круглыми глазами:
– Ты что?! Во втором отделении Наливайко будет танцевать!
Заранее исполненный отвращения к неведомому Наливайко, Местифуфель вернулся в зал. Тем более, не смягчил его чувствительный удал локтем в бок, которым сосед-грешник дал понять, что появившийся на сцене невысокий рыжий паренек в широкополой шляпе, и есть тот самый «гвоздь программы». Судя по овации, которой разразился зал, все остальные зрители с соседом были согласны. Зазвучала быстрая ритмичная музыка и снова раздались дружные аплодисменты. Паренек коротко ухмыльнулся, тут же снова стал серьезным, легко взмахнул тросточкой и неожиданно выдал такую дробь ногами, что Местифуфель ахнул и замер. Он был покорен с первого движения, чечетка оказалась именно тем искусством, которое нашло моментальный и полный отклик в его артистической душе.
Демон понял, что не будет счастлив, пока не научится бить чечетку. Разумеется, службу из-за этого он не забросил, продолжал относиться к ней со всем подобающем рвением, но в редкие свободные минуты, запирался на ключ от чужих глаз и упоенно стучал копытами. Время шло, но как Местифуфель ни старался, ничего близкого к тем коленцам, которые выкидывал тогда на сцене рыжий паренек, не получалось. В конце концов, он пришел к резонному выводу, что самостоятельность хороша, но без учителя в этом деле толка не будет, взял положенный ему очередной двухнедельный отпуск и стал искать Наливайко. У кого же учиться, как не у него?
Время, прошедшее с той минуты, когда Местифуфель впервые увидел чечеточника на сцене прошло для них по разному. Полсотни лет для демона – пустяк, никак не отражающийся на внешности, а Наливайко за эти годы превратился в худощавого старика, в полном соответствии с фамилией, сильно пьющего. Впрочем, это оказалось даже к лучшему. Явление Местифуфеля (с ящиком водки на плече), который решил, что будет учиться чечетке в своем естественном облике, Наливайко принял за очередной приступ белой горячки. Попробовал было полечиться рассольчиком – никакого эффекта. Пару дней не пил совсем – тоже не помогло. Тогда он махнул рукой, достал из ящика первую бутылку и согласился посвятить назойливую галлюцинацию в тайны своего искусства. Галлюцинация обнаружила неплохой музыкальный слух, чувство ритма, знакомство с азами и фантастическое желание выучиться. Наливайко, который несмотря на то, что давно считался «позабытой знаменитостью», оставался непревзойденным мастером, умилился, перешел с галлюцинаций на «ты» и велел называть чечетку степом. После этого началась настоящая работа.
Непросыхающий Наливайко предъявлял и новому ученику и себе требования по полной программе, не делая ни малейших скидок. Даже на то, что форма копыта сильно затрудняла постановку классического удара «носок-пятка-носок». Местифуфель впитывал все, как губка и делал поразительные успехи. Невероятно, но двух недель им хватило. В последний день отпуска, старик объявил обучение законченным. Он расцеловал демона и подарил ему свою концертную тросточку, посулив большое будущее на эстраде. Разговор о грядущих выступлениях на лучших концертных площадках страны Местифуфель деликатно замял и отдарился неубывающей четвертинкой – чтобы всегда на опохмелку было.
