Те, кто мог стоять, были на ногах, шатаясь беспокойными, бормочущими группами, и когда Коди начал прокладывать себе путь, это вызвало кучу мрачных взглядов.
Это напомнило ему толпу на баррикаде в то утро, когда начались беспорядки. Этот трут только и ждёт, когда на него упадёт искра.
Он почти не удивился, когда высокий мужчина встал перед ним, преграждая путь.
— Разве ты не видишь, что там ждут люди?
— Я из полиции, — ответил Коди. — Отойдите в сторону.
— Из полиции, — усмехнулся мужчина. — Вы считаете нас глупцами? Мы знаем, что это значит. Вам, брайлишцам, нужны наши лекари. Наши целители. Вот вы их от нас и забираете. Я просидел здесь вчера весь день. Весь день я ждал очереди, чтобы целитель осмотрел моих дочерей. Но он так и не вернулся!
Теперь люди смотрели на него во все глаза, и слова этого мужчины вызвали одобрительные возгласы
— Сейчас он здесь, — произнёс сержант сквозь стиснутые зубы, — и мне нужно с ним поговорить. Немедленно.
— Да, здесь — и снова принимает брайлишца! Думаете, раз у вас светлая кожа, значит, можете заходить без очереди?!
— Этот человек… Как он выглядел? У него были тёмные волосы?
— Какое мне дело? Вы, брайлишцы, для меня все на одно лицо!
Коди подошел вплотную к адали — достаточно близко, чтобы тот увидел, насколько сержант смертельно серьезен.
— Этот человек не должен быть здесь. Пропустите меня, и я заберу его отсюда. Ваш целитель останется в вашем полном распоряжении.
Мужчина мучительно долго смотрел на Коди, а затем неохотно отступил в сторону. Коди рванул вперед, прежде чем кто-то еще успел встать у него на пути, и, едва добравшись до полога палатки, он нырнул туда без колебаний.
Он погрузился в темноту шатра знахаря и остановился на пороге, чтобы дать глазам привыкнуть ко мраку.
— Одед?
Его голос звучал тихо и глухо, поглощенный тишиной. Только сейчас ему пришло в голову, что колдун, возможно, находится в самом разгаре ритуала. Эта мысль отозвалась болью в голове сержанта.
Что-то шевельнулось в темноте. Коди напрягся.
— Одед?
В глубине палатки послышался тихий стон. Коди почувствовал, как волосы у него на руках встали дыбом. Он потянулся за арбалетом, но передумал и вместо него потянулся за кремневым ружьем.
Как только его пальцы коснулись пистолета, он почувствовал какое-то движение и отпрыгнул назад. Перед ним мелькнула тень, черная на черном, и он почувствовал дуновение воздуха. Коди выхватил пистолет и направил его на… На что?
Что бы это ни было, оно скрылось еще глубже в темноте, и Коди попятился к стенке палатки, держа пистолет прямо перед собой. Его сердце глухо стучало в горле.
Коди шагнул дальше в палатку.
— Одед, вы здесь?
Он начал двигаться в том направлении, откуда доносился звук. Он почти добрался до койки в центре палатки, когда почувствовал движение за спиной. Сержант обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как что-то блеснуло в темноте.
Боль пронзила руку Коди, и он выронил пистолет. Что-то снова промелькнуло, но Коди успел увернуться в сторону. Он нанес удар левой, и его кулак встретился с плотью и костями. Кто-то пошатнулся в темноте.
— Поймал тебя, кусок…
Нападавший снова бросился на него, и на этот раз Коди разглядел блеск металла. Это был нож, и не маленький. Он отскочил назад, едва избежав удара в живот, и натолкнулся на пустую койку. Обойдя её, Коди оставил койку между собой и нападавшим, а затем потянулся через плечо и схватил арбалет.
— Тебе лучше надеяться, что твое ночное зрение лучше моего, приятель, потому что я никогда не промахиваюсь.
В течение долгих мгновений все было тихо. Коди затаил дыхание, прислушиваясь, обливаясь потом, но все, что он слышал, — это биение собственного сердца. Где-то в этой тишине, возможно, всего в нескольких десятках сантиметров от него, ждал Одед.
Он явно был ранен. А может, и хуже. Искушение поискать целителя было почти непреодолимым, но Коди знал, что этого делать нельзя. Он остался на месте, ожидая, когда нападавший сделает следующий шаг.
