Повелитель чумы полностью

— Мне показалось, что вам нужен дополнительный веский довод, и я предложил вам такой сценарий. Я же говорил, пациент «гипотетический».

— Подождите… Вы хотите сказать, что все это выдумали? — Коди недоверчиво уставился на Мердена. — Но если пятого пациента не было, откуда вы узнали, что это убийство?

— Это единственное объяснение.

— Вряд ли, — ответил Ленуар. — На самом деле существовало несколько объяснений, из которых убийство было далеко не самым правдоподобным.

Прорицатель пожал плечами.

— У меня было… как вы, южане, это называете? Предчувствие.

Коди покачал головой.

— Невероятно.

— Я не стану извиняться за свой поступок, сержант. Теперь мы практически уверены, что это было убийство, а значит, лечение Одеда вполне могло сработать. Это дает нам надежду.

— Это дает нам даже нечто большее, — сказал Ленуар, и его раздражение легко улетучилось, затмившись чем-то гораздо более важным.

Наконец-то они почуяли запах преследуемой ими добычи.

Наконец-то у них появилась зацепка.

Глава 13

Парень был готов вот-вот заплакать.

Коди не был уверен, что именно Лидман сказал ему, но помощник явно знал, зачем его вызвали. Когда он вошел в палатку, глаза его были опущены, а худые плечи дрожали. Когда Лидман жестом пригласил его сесть, он молча повиновался, не задавая никаких вопросов. Он определенно выглядел виноватым. Вопрос в том, в чем именно виновен?

Он весил около сорока килограммов — и это после плотного обеда, — и у него были бледные, мягкие руки писаря. Коди с трудом верил, что этот молодой человек способен на что-то более зловещее, чем раздавить паука.

Ленуар сидел за письменным столом Лидмана и молча наблюдал за происходящим. «Что он сейчас видит? — задумался Коди. — Конечно, виноватый взгляд. Мягкие руки и дрожащие плечи».

Было ли что-то еще? Что-то, что Коди мог упустить? Коди поймал себя на том, что прищуривается, и почувствовал себя глупо. Помощник врача сидел не более чем в метре от него, и всё, что можно было увидеть, находилось прямо перед носом Коди. Кроме того, гениальность Ленуара заключалась далеко не в том, чтобы присматриваться с близкого расстояния. Она состояла в том, чтобы придать смысл увиденному, собрав все в единое осмысленное целое. Он не привязывался к той или иной теории, не зацикливался на каждой мелочи. Он собирал, анализировал и находил объяснения.

«Он и сейчас так делает», — подумал Коди, наблюдая, как Ленуар молча сидит, глядя на ассистента и позволяя нарастать напряжению. Ленуар был специалистом по тишине. Это был его щит и меч, и Коди никогда не видел, чтобы кто-то владел искусством молчания более эффективно.

Когда Ленуар наконец заговорил, он не сразу схватил свою жертву за горло, а стал кружить вокруг нее.

— Как тебя зовут? — спросил он молодого человека.

— Брайс, — подсказал Лидман. Поскольку Ленуар взял на себя смелость усесться за письменный стол, доктору пришлось топтаться в углу вместе с Коди и Мерденом. — Его зовут Брайс Вендерлинг.

Доктор произнёс это с обвиняющим хмурым видом, направленным не на Ленуара, а на самого Брайса.

Интересно. Коди думал, что Лидман будет защищать своего помощника и продолжать играть роль скептика. Вместо этого, казалось, нервозность и дрожь молодого Брайса отбросили все сомнения в голове врача, — как и в голове Коди, — что его помощник сделал что-то не так.

Ленуар раздраженно взглянул на Лидмана.

— Я буду премного благодарен, если с этого момента Брайс сам будет отвечать на вопросы. — Он снова перевел взгляд на помощника. — Ты ведь знаешь, почему ты здесь, Брайс, не так ли?

— Да, сэр, — молодой человек не поднимал головы.

— Ты сообщил кому-то информацию о лечении, которое собирался провести целитель-адали.

— Да, сэр.

— Брайс, как ты мог?! — с отвращением выплюнул Лидман. — Доверие пациента — это…

— Доктор, — перебил его Ленуар, — если вы еще раз меня прервете, я прикажу вас выставить.

Лидман моргнул.

— Но это мой кабинет!

Ленуар не обратил на его слова никакого внимания. Он снова помолчал, а потом спросил:

— С кем ты говорил, Брайс, и что ты ему сказал?

Долгое время молодой человек просто сидел, опустив голову и вздрагивая. По левой щеке вниз текла одинокая слеза.

Коди поймал себя на том, что ему очень жаль этого парня. И в то же время он злился на себя; он чувствовал свою вину за то, что не заметил признаков. Вчера парнишка был слишком любопытен. Коди должен был это заметить.

От всего происходящего у сержанта разболелась голова.

Однако Ленуар остался невозмутим.

— Имя, Брайс. Сейчас же.

— Баррелл. Фамилию он не назвал. Он тогда сказал, что…, - молодой человек помолчал, печально глядя в пустоту. — Теперь это звучит так глупо…

— Продолжай.

— Он сказал, что работает в одной из газет. Кажется, в «Геральд». Он делал репортаж о чуме, и он… он хотел знать, почему здесь ошивается Департамент полиции.

— И что ты ему сказал?

— Я сказал…, - Брайс бросил виноватый взгляд на Лидмана. — Я сказал ему, что, по мнению коллегии врачей, чума была вызвана специально.

Лидман чертыхнулся вполголоса.

— Глупец…