Альваро выслушал его проблему, а затем попытался завести разговор на тему человеческой девушки, что заходила в его лавку какое-то время назад, но гном уже знал, как общаться с Альваро и аккуратно сумел вернуть разговор назад в нужное русло. Всё-таки волшебник был падок на лесть и разговоры о магии больше, чем на что-либо другое. Альваро нашёл подходящее зелье, посоветовал надевать травяную маску, когда оно используется, ведь его пары надо было направлять на слипшиеся страницы, а для живых людей и гномов они были не очень полезны. «Но ничего такого, что священник не исцелит», заверил Альваро. И за каких-то двести золотых Валрик получил своё зелье, а затем провонял им одну из комнат мастерской, восстанавливая страницы.
Текст просто пленил его. Автор был мудр, умён, и опытен. Вроде бы это был человек, и достаточно старый. «Как хорошо было бы с ним поговорить», думал Валрик. Сколько всего можно было бы узнать. Последних страниц в дневнике не было, и он обрывался на том месте, где автор собирался обсуждать какой-то необычный и очень хорошо оплачиваемый заказ. Там дневник обрывался, и Валрик долго думал, что же могло случиться с таким мудрым и опытным магом.
Но пропавшие страницы не сильно беспокоили его, и он медленно, страница за страницей, восстанавливал дневник, отделяя одну от другой слипшиеся окровавленные страницы. Ему потребовалось ещё одно зелье, и ещё одно, и ещё. Но исследование дневника того стоило. На страницах были диаграммы, обрывки знаний опытного создателя големов, и много интересного, и Валрик впитывал эти знания, как губка. И только жалел, что нельзя было поговорить с автором. Хотя…
Когда он вышел из охотничьей усадьбы, он отправился искать Веру Зинфину. Вера вместе с несколькими другими учениками затаскивала в прилегающую к храму мастерскую большой кусок мрамора. Вернее, затаскивали его ученики, а Вера командовала ими. Как-то сама собой закрепилась за ней роль командира, после их приключений в катакомбах.
— А, Валрик. Как учитель? — поглядывая на Мраморный булыжник, спросила Валрика Вера.
— Он поправляется! — жизнерадостно сказал Валрик. Потом понизил голос, заговорщицки зашептал. — Вера, скажи, а где ты взяла эту книгу? Ну, ту самую…
Вера удивлённо моргнула глазами. Похоже, в книге что-то нашлось полезное? Она улыбнулась.
— Я тебе скажу. За два кулька тех сладостей, чтобы хватило на всех. Но, — она нахмурилась — это место очень опасное. Там чуть не погиб учитель.
— Два кулька? — обрадовался Валрик — сейчас принесу!
Валрик сорвался с места и побежал к своей пекарне. Вера задумчиво смотрела ему вслед. Он услышал вообще её слова, про опасность? Но её ли это проблема? А теперь остальные ученики полакомятся сладостями, хотя бы. Но нужно будет упомянуть опасность ещё несколько раз, чтобы Валрик уж точно её понял.
Гравин сидел за столом уже с новой кружкой напитка, а перед ним сидели Терри и Натариэль. Шло обсуждение, а на столе лежал найденный Фрин рисунок. Обгорелый кусок пергамента, где изображён тщательно нарисованный механический паук, и человечки из палочек, на фоне схематично отмеченного огня.
— Я не знаю, почему снова передо мной возникает вопрос о такой ужасной практике, как привязка душ к големам. Как я упоминал, такая практика потребовала бы довольно неприятных и ужасных экспериментов, которые я бы никогда не стал проводить…
Гравин отхлебнул фруктовый сок.
— Однако вы напомнили мне о рассказах. Говорят, что далеко на востоке находится магическое королевство, где управляют маги, не сильно считаясь с мнениями других и вопросами морали, добра и зла.
Гравин задумался на мгновение.
— И вот там была такая практика, что людей, потерявших конечность, пытались лечить, подключая конечность голема к ним, неизвестным мне ритуалом. Но пациент мог сойти с ума, превратиться в безумное чудовище, склонное мучить и убивать других. И чем больше конечностей заменено, тем выше был шанс. Хотя особо сильные духом лучше сопротивлялись ритуалу, и шанс сойти с ума у них был меньше…
Гравин заглянул в пустую кружку. В этот же момент ему принёс новую кружку обслуживающий бар пожилой мужчина, которому Гравин благодарно кивнул.
— Благодарю.
— А что можно сказать про рисунок? — поинтересовалась Натариэль.
Гравин поставил кружку на стол, взял рисунок в руки и долго смотрел на него.
— Это… рисовал безумец — в конце концов вынес он Вердикт. — но безумец опытный, и отлично понимающий механизмы. Может быть даже более опытный, чем я и гениальный к тому же.
Он вгляделся в рисунок.
— Этот тщательно вычерченный паук, скорее всего, реален, или же его можно построить. Рисунок похож скорее на чертёж, который тщательно обдумывали. Но эти надписи, я хоть и плохо знаю оба языка, но вижу здесь радость от разрушения. И вижу, что языки смешаны через слово. И вижу вот эти вот горящие в огне фигурки.
Гравин помолчал.
— Это может быть гений, который не ценит жизнь других, и любит разрушать. И он может стать угрозой для других.
Гравин вернул рисунок назад.
