Повелитель Големов полностью

Они пошли в кузни. Кузни потухли, и плавильные печи больше не работали. Натариэль осмотрела когда-то магическую плавильную печь и быстро обнаружила, что магический контур на ней разрушен. Тогда, она сплела заклинание магического зрения. Глаза её на мгновение вспыхнули синим светом, и она осмотрелась.

— Она… она всё разрушила. Здесь… здесь было сложнейшее плетение, струилась энергия. И больше нет ничего. — Натариэль звучала ошеломлённо.

— Столько трудов, знаний… — эльфийка провела рукой по стене, что прошлый раз пульсировала магия. — всё потеряно.

В голосе её звучала грусть.

— Нат, ну, может быть, хоть что-то осталось? — попыталась утешить её Фрин.

Но надеждам не было суждено оправдаться. Ритуальный зал был мёртв. Огромный круг потерял свечение, а через распахнутую дверь северной комнаты был виден такой же мёртвый стихийный круг. Натариэль закусила губу. Она внимательно осмотрела плетение на стенах, и увидела, как во множестве мест кто-то выбил кусочки заклинания.

— Всё, всё разрушила. — огорчённо повторила эльфийка.

— Зато того паука тут нет. Это ведь хорошо, да? — попыталась поднять ей настроение Фрин.

Они пошли дальше. Прошли мимо такой же пустой, как и раньше, библиотеки. Через пустые коридоры. Зашли в лабораторию. Лабораторные столы, реагенты, ингредиенты, ящики с хламом — все они исчезли. Перед ними стояла пустая комната. В центре неё стоял каменный стул. А на нём лежала закрытая книга. Пол комнаты ровным слоем покрывали исписанные листы бумаги и пергамента.

— У неё голова ещё хуже работать стала, да? — сказала Фрин. — я пока в другую комнату загляну, а вы книгу не трогайте пока, да? — Фрин побежала в другую комнату, за ней заторопился Вендор. Движение подняло лёгкий ветерок, часть листов шевельнулась. Терри подняла один из них:

— Это… страница учебника по магии. — удивлённо сказала она. — но это страница номер пятьдесят два. И я не вижу других.

— Здесь описание трав. Довольно точное. — сказал Сейн, подняв ещё один листок. На нём чернилами было нарисовано какое-то разлапистое растение.

— Фрагменты. — сказала Натариэль оглядывая комнату. — отрывки.

— Вырванные страницы? — предположил, хмурясь, Адморин.

— Они слишком новые. Кто-то писал их от руки. Копировал. — сказал Вендор, и показал два разных листка. — здесь разный почерк.

Натариэль прошлась по комнате, разглядывая лежавшие на полу листы бумаги и пергамента. Внимание привлёк один из них, исписанный рунами. Она подняла его, и стала читать…

Лист был исписан аккуратными, инфернальными рунами.

«Несколько лет прошло, с её появления.»

«Я помню тот день, когда мой сын, что осмелился сбежать от меня, вернулся. Вернулся, покрытый кровью, прижимая к груди свёрток из ткани. Свёрток, который шевелился. Он умолял меня позаботиться о нём, жалкий и напуганный, молил, в то время как кровь стекала по его одежде. Разительно отличался от того времени, когда он, гордый и самоуверенный, покинул меня много лет назад.»

Он умер перед моими глазами, покрытый ранами, сжимая до последнего момента, свёрток, так и не получив от меня ответ. Я взял ту вещь, что он нёс, и развернул. И увидел маленькую девочку. Маленькую девочку с тёмно-серой кожей и маленькими рожками. Она спала. Глупец породил отпрыска, чернокровку, невзирая на мои предупреждения, что его кровь всё ещё может проявить себя. Отсутствие матери, и раны на его теле, показывали, что отпрыска не приняли, в каком бы городе она не родилась.