— Слышал, — кивнул Великий магистр Фонарщик. — И всегда был уверен, что это просто легенда.
Волшебник фыркнул.
— Это просто легенда, пока она не выползет из ночи или из теней и не укусит тебя в одно место.
— Из Кварцевого моря выползать нечему, — настойчиво сказал Великий магистр. — Это место мертво.
— А ты видел долину Разбитых Костей подле гор Отчаяния у Кварцевого моря? — спросил Краф.
— Нет, но слышал про нее.
— А ты бы удивился, если бы узнал, что она теперь покрыта растительностью и там полно дичи?
Великий магистр поднял голову.
— Да, это бы сильно меня удивило. Кварцевое море во время войны пострадало едва ли не сильнее всего. Во всяком случае, из всех повреждений, причиненных объединенными силами гномов, людей и эльфов, это одно из самых серьезных. Судя по известным мне описаниям этого места, там больше никогда и ничего не должно было произрастать.
— Про Сокровищницу Телдэйна то же самое говорили, — отозвался волшебник, — а ты сам видел много лет назад, когда тебя продали на рынке рабов в Мысе Повешенного Эльфа, что там уже все зазеленело.
— И гоблины там тогда начали собираться, — вмешался в разговор Джаг, вспомнив отчет Великого магистра о тех временах.
— Это из-за рынка рабов, — возразил Великий магистр Фонарщик, не признавая сходства между двумя ситуациями. — И из-за того, что Фомхин Мхоут и его Пурпурные Плащи защищали территорию.
— А Фомхин Мхоут при этом занимался исследованиями в области темной магии, — добавил Краф. — Мы едва это не упустили.
— Мы-то как раз и упустили, — возразил Великий магистр. — Это Брант все выяснил.
— Говорят, по туннелям Тошнотворных Катакомб под Кварцевым морем все еще бродят мертвые твари, — негромко сказал волшебник. — Никто из союза людей, эльфов и гномов этого места не видел.
— И никто не увидит. Маги союза наложили на него заклятие, ты разве забыл?
— То, что запечатано, — уронил Краф, — иногда распечатывается. — Он указал трубкой на книжку на столе как же еще ты собираешься выяснить секреты этой книги?
Великий магистр Фонарщик снова перелистнул страницы книги, найденной на «Мясной мухе»; Джаг не мог понять, интерес им двигал или раздражение.
— Еще ни одна книга до сих пор мне не сопротивлялась, — сообщил Великий магистр.
Джаг знал, что это чистая правда, а вовсе не гордыня и не страсть к самовосхвалению. Великий магистр Фонарщик стал мудрейшим Великим магистром из всех, которые служили Хранилищу Всех Известных Знаний. Ни один Великий магистр до него так четко не понимал все, что содержала в себе Библиотека, и не путешествовал, да еще и столь часто, по материку.
— Эта тоже вряд ли долго перед тобой устоит, — успокоил своего друга Краф.
Волшебник так верил в Великого магистра, что двеллер заново ощутил гордость за достижения своего наставника. С тех пор, как Великий магистр Фонарщик занял свою должность в Хранилище Всех Известных Знаний, он очень много трудился. Джагу уже не раз приходилось изумленно наблюдать, как Краф, несмотря на все свои волшебные таланты, признает превосходство знаний Великого магистра. Информация и знания, хранившиеся в голове Великого магистра, не раз спасали жизни его спутников во время их приключений.
— Я почти готов признать, что язык, на котором она написана, не был известен людям, гномам и эльфам до того, как лорд Харрион собрал гоблинов и развязал всеобщую войну.
В глазах Крафа, зеленых, как лягушачья кожа, вспыхнул острый интерес.
— Если это ни один из известных языков, Вик, тогда что это, по-твоему?
— Новый язык. — Черенок трубки Великого магистра проследил за одной из строчек на странице и с силой постучал по ней. — Наверняка это так и есть, я нутром чую.
— Как такое возможно?
— Кто-то, — негромко сказал Великий магистр Фонарщик, снова сосредотачиваясь на своих записях, — его создал.
— Создал язык? — Джаг не мог в такое поверить и не мог поверить в то, что Великий магистр говорит это столь спокойно.
— Вот именно.
— Как?
— Хотите верьте, хотите нет, библиотекарь первого уровня, — сухо уронил Великий магистр, — но когда-то письменности вообще не существовало. В какой-то момент ее пришлось создавать. Иначе гномы продолжали бы рисовать на стенах пещер, эльфы бы так и передавали информацию с помощью придания деревьям формы, а люди... ну, люди бы быстрее забывали старое, чем успевали выучить новое.
Двеллер все никак не мог свыкнуться с этой мыслью. Новый язык; эта возможность одновременно заставляла его загореться от возбуждения и наполняла страхом.
Языки разных сообществ не были созданы одновременно, — продолжал Великий магистр Фонарщик. — Это длилось на протяжении веков. Люди все активнее торговали и начинали делать это, уходя все дальше и дальше от своего дома. Им нужен был способ, с помощью которого они могли бы фиксировать: где приобрести товары, когда что есть в продаже, у кого более выгодные цены, когда наилучшая погода для совершения путешествий по суше и по морю и так далее.
