Это Джаг знал. Причины рождения языков Великий магистр изложил ему на одном из самых первых уроков. Он тогда еще не верил, что Великий магистр на самом деле умеет читать. Двеллер поначалу удивился, не решил ли его собеседник, будто он забыл те простые уроки, но потом понял: его учитель просто рассуждал вслух, пытаясь убедить самого себя в том, что идет верным путем.
— Лорд Харрион пытался вернуть мир обратно в первобытную эпоху, — сказал Великий магистр Фонарщик, вспоминая битву против невежества, которую он до сих пор вел. — Он хотел отнять у нас знания, снова заставить нас жить в пещерах и бояться явлений природы, вместо того чтобы понимать их. — Он на секунду умолк.
В тишине закусочной эти слова прозвучали для Джага зловеще.
— Повелитель гоблинов почти добился своего, — добавил Великий магистр. — Чтобы понять, как он приблизился к победе, достаточно взглянуть на материк, где рассказы о книгах и о людях, умеющих читать, считаются в лучшем случае мифами, а в худшем — приносящими несчастья дурными бреднями, зачастую ведущими к гибели.
— Но если столько языков уже создано, — спросил Джаг, — зачем придумывать новый? — Во время путешествии Великий магистр часто опробовал на нем свои идеи, и сейчас двеллер легко переключился на знакомый ход ведения беседы.
— Чтобы хранить секреты, — сказал Краф. — Волшебники хранят массу своих секретов и обожают чужие.
Великий магистр Фонарщик бросил на него испытующий взгляд.
— И ты тоже, старый друг?
Тонкие губы Крафа изогнулись в холодной улыбке.
— Случалось и мне, Великий магистр, поддаваться этому зову сирены. Тайны явлений, причины их возникновения и их сущность постоянно привлекают меня и таких, как я.
— Любишь ты во все лезть, — сказал Великий магистр Фонарщик — и лишь наполовину в шутку. Эту дружелюбную пикировку они вели давно. — Тебе мало просто знать, обязательно надо еще все испытывать и менять.
— А как еще можно по-настоящему узнавать что-то о предмете или явлении, — отозвался волшебник, — не испытывая его и ничего в нем не меняя?
— Можно научиться принимать все как есть, — заметил Великий магистр.
Краф фыркнул; подобный метод его явно не устраивал.
— Но эта книга принадлежала волшебнику, — ввернул Джаг, желая вернуть разговор к исходной теме. — Волшебники знают много языков. Неужели Эртономус Дрон создал язык для своего собственного использования?
— Он мог это сделать, чтобы сохранить какие-то свои секреты, — предположил Великий магистр.
— Нет, — отозвался Краф, — думаю, ты не прав, старый друг. Многие доступные волшебникам силы лежат в первозданном языке, данном Древними тем, кто захочет одолжить магию у земли, океанов и небес. Даже гоб-линские колдуны, которые практикуют темную магию огня, используют первозданный язык; это факт, с которым ты ничего не поделаешь.
— Вы оба исходите из того, что книга принадлежит вотшебнику, — сказал Великий магистр. — Однако книга могла и не являться собственностью Эртономуса Дрона.
Джаг удивленно моргнул и задумался. В самом деле, он не заметил на книге никаких волшебных символов, не было на ней и пометок о принадлежности.
— «Принципы логики» Дракола, — напомнил ему Великий магистр Фонарщик. — Законы предположения — их следует помнить, Джаг.
— Ясно заявляйте только то, что известно, — произнес двеллер. — Четко формулируйте задаваемые вопросы. Помните, что логика, как и река, не обязана течь прямо — главное, чтобы она помогла дойти до сути.
— Но она никогда не должна противоречить самой себе, — вставил Великий магистр.
Джаг кивнул.
— Книга была у волшебника, — сказал Краф. — Это мы знаем точно.
— Да. Хотя при данных обстоятельствах можно было бы предположить, — заметил Великий магистр Фонарщик, — что все было как раз наоборот и это книга им завладела. Откуда у Эртономуса Дрона взялась эта книга, или, если принять последнюю возможность, почему она захватила его? — Он приподнял книгу кончиками пальцев.
— Это произошло не случайно, — сказал двеллер, напоминая остальным о еще одном факте. — Он приложил серьезные усилия к ее охране.
— Или чтобы охранить себя от нее, — поддержал версию, выдвинутую своим другом, Краф. — Тогда это говорило бы в пользу гипотезы, что обладать этой книгой он вовсе не стремился, более того — боялся ее.
Великий магистр бросил на предмет их дискуссии внимательный взгляд.
— Нельзя сказать, что она выглядит опасной.
— Пальчиковые триты тоже опасными не выглядят, — заметил волшебник, — но если трит тебя ужалит во время брачного сезона, тебе конец.
Джаг знал, что тритами называли злобных хищников, живших в мертвых телах. Опаснее всего они были сразу же после рождения, в пальчиковой стадии.
— Поверю тебе на слово, — кивнул Великий магистр, — и буду радоваться, что никогда не сталкивался с тритами, пальчиковыми или взрослыми.
— Рождение роя пальчиковых тритов, — сказал Краф, и голос его зазвенел от воспоминаний, — это, скажу я тебе, зрелище, забыть которое сложно.
— Эртономус Дрон путешествовал с гоблинами, — напомнил двеллер.
— Почему? — задал вопрос Великий магистр.
