Он говорил достаточно хорошо по-немецки, с каким-то южным, тирольским или даже австрийским акцентом, и, хотя выглядел как болгарин или румын, держался как американец. Это проявлялось во всем – в манерах, в выражении лица, в движении губ.
– Но эти идеи слишком опережают время, – продолжал говорить мужчина, – и никогда не смогут быть реализованы здесь.
Он огляделся вокруг, а потом посмотрел на Штефана, впервые в жизни заставив его стыдиться того, кто он и что. Стыдиться перетянутого свитера с хлебными крошками, толстых очков в пластмассовой оправе, пыльного и мрачного кабинета.
– Кто вы такой? – наконец решился спросить он.
– Меня зовут Ангел Краилов, мы производим в США микроэлектронику для разных отраслей промышленности, в том числе оборонной. Меня заинтересовали ваши идеи. С ними мы приблизим наступление нового тысячелетия.
Его слова вселили в Штефана искорку надежды. До этого момента он думал, что безнадежно опоздал со своими идеями, ведь эпоха великого освоения космоса завершилась, так и не успев начаться, а в других областях своих роботов он просто не видел. Сказал бы ему кто тогда, что рано или поздно он придет к разработке домашних роботов, он бы рассмеялся ему в лицо. Что?! Домашние роботы? Это так несерьезно! Тогда же он был уверен, что живет не в то время и не в том месте.
– Отнюдь, – возразил тогда Краилов. – Я возьму вас к себе, господин Фейербах, заберу вас из этой дыры, – спокойно заявил он. – Вы будете работать в одной из лучших американских компаний. Но для начала вы должны выполнить для меня тестовое задание. Я хочу, чтобы процесс производства на моих предприятиях был полностью автоматизирован, и если вы предложите жизнеспособный вариант – место ваше. У вас шесть месяцев.
За такое предложение Штефан был готов продать душу, а то, что просил Ангел Краилов, казалось сущим пустяком. И все же работа над этим заданием заняла почти все отведенное время. Уже зимой Фейербах был готов показать первые наброски, а к середине весны у него были завершены рабочие чертежи, но… Краилов не вернулся. Прошло лето, наступила осень, а Штефан все ждал, когда же он снова войдет в эту дверь, чтобы забрать его в чудный новый мир.
Фейербах совсем не заметил, что старый мир, в котором он жил, покатился ко всем чертям. В воздухе уже витал запах свободы, все чаще и чаще говорили о завершении холодной войны и об объединении, но разве кто-то верил в это? Штефан вырос с видом на серую Стену, он видел ее каждое утро, когда шел на работу. Разве он мог представить, что будет иначе?
